А по­том, не­из­вест­но от­ку­да, по­явил­ся Анд­рей и при­вез два ящи­ка крас­ки. Фа­милию наз­вать от­ка­зал­ся… Из Див­но­горс­ка при­еха­ли ра­бочие и ус­та­нови­ли сиг­на­лиза­цию. За­тем из Но­риль­ска пе­реда­ли от тог­дашне­го мэ­ра Бу­дар­ги­на де­сять ты­сяч… Ска­зали, что ус­лы­шали о проб­ле­мах. Я день­ги не взя­ла, а поп­ро­сила по­мочь с подк­лю­чени­ем сиг­на­лиза­ции. Ее подк­лю­чили, но в этот мо­мент отк­лю­чили за не­уп­ла­ту те­лефон… Сколь­ко все­го бы­ло… Толь­ко нес­коль­ко ме­сяцев спус­тя пос­ле смер­ти Вик­то­ра Пет­ро­вича власть взя­лась за де­ло. Я ез­ди­ла в Ов­сянку, смот­ре­ла… Но толь­ко что те­перь го­ворить, ког­да все сде­лали… Кра­сиво. Но со мной ник­то не со­вето­вал­ся.

— К гу­бер­на­тору об­ра­щались?

— Сколь­ко ни пы­талась – мне го­вори­ли, что его нет на мес­те. От Хло­пони­на поз­во­нили один раз. Па­мят­ник на мо­гиле тог­да ус­та­нови­ли. Из ад­ми­нист­ра­ции ска­зали: гу­бер­на­тор по­едет на клад­би­ще, так вы прис­по­собь­тесь под это вре­мя… Я от­ве­тила: вы ме­ня так не оби­жай­те… Я ни к ко­му прис­по­саб­ли­вать­ся не бу­ду. Не тот это слу­чай, что­бы хо­дить на клад­би­ще, при­норав­ли­ва­ясь к гра­фику гу­бер­на­тора. По­том еще раз зво­нили, но по дру­гому по­воду. Ска­зали: к вам при­едет предс­та­витель пре­зиден­та Дра­чевс­кий, так вы с ним, по­жалуй­ста, спо­кой­но по­гово­рите. Я го­ворю: вы не вол­нуй­тесь, мы с Ле­они­дом Ва­димо­вичем зна­комы, он уже у нас бы­вал рань­ше. И с ним ни­каких не­дора­зуме­ний не бы­ло... Ос­те­рега­лись, зна­чит, в ад­ми­нист­ра­ции.

-- А по­чему же вы тог­да не по­веда­ли о на­болев­шем Пу­тину, он же сов­сем не­дав­но был в Ов­сянке, встре­чал­ся с ва­ми?

— А я са­ма се­бе в ру­ки впи­лась. И го­ворю: толь­ко не жа­луй­ся, толь­ко не на­жалуй­ся… Толь­ко ни­чего не про­си… Мои проб­ле­мы нич­тожны по срав­не­нию с пре­зидент­ски­ми де­лами. Ну что я бу­ду го­ворить, что ра­бочий стол Ас­тафьева ночью ута­щили биб­ли­отеч­ные ра­бот­ни­ки, не спро­сив ме­ня? Мел­ко это. Я ведь уже ус­лы­шала о се­бе на по­мин­ках: не жал­ко ей его, да­же ни од­ной сле­зин­ки не вы­рони­ла. А я на лю­дях – креп­кая на сле­зу. Че­рез вой­ну приш­лось прой­ти. Пусть го­ворят…

А вот по по­воду соз­да­ния му­зея в крас­но­ярс­кой квар­ти­ре я ска­зала пре­зиден­ту. Это — мое ре­шение. Мне ведь са­мой жить сов­сем нем­но­го ос­та­лось. Во­семь­де­сят с лиш­ним лет уже. Зна­чит, нуж­но ду­мать об этом. Вла­димир Вла­дими­рович за­верил: мы это все ре­шим на фе­дераль­ном уров­не.

Еще вот что со­об­щи­ла пре­зиден­ту. Я ни­ког­да не вле­зала в пись­мен­ный стол Вик­то­ра Пет­ро­вича… И ког­да его не ста­ло, наш­ла в ящи­ке за­пис­ку: «Ес­ли что-то в сто­ле об­на­ружи­те из то­го, что вро­де и за­кон­че­но, но не пуб­ли­кова­лось, – зна­чит, на то у ме­ня бы­ли при­чины. Я это не пуб­ли­ковал и про­шу это­го не де­лать». Пу­тин ска­зал по это­му по­воду: «Ес­ли бы это от ме­ня за­висе­ло, то я счел бы нуж­ным все опуб­ли­ковать. Это не­об­хо­димо для исс­ле­дова­телей твор­чест­ва Вик­то­ра Пет­ро­вича. Но ре­шать впра­ве толь­ко вы са­ми».

— Мне ска­зали, что к ли­тера­тур­но­му нас­ле­дию Ас­тафьева про­яви­ли ин­те­рес раз­личные фон­ды из раз­ных го­родов?

— Да. Лич­ные фон­ды Ас­тафьева уже отк­ры­ты для поль­зо­вания в Пер­ми, в Пуш­кинс­ком До­ме, в мос­ковс­ком Цент­раль­ном ар­хи­ве ли­тера­туры и ис­кусс­тва… При­ез­жа­ли на­роч­ные, и я от­да­ла до­кумен­ты и ру­копи­си… Из Крас­но­ярс­ка толь­ко ник­то не об­ра­щал­ся. И я со­вер­шенно уве­рена, что от­ме­ча­емое вось­ми­деся­тиле­тие бу­дет дей­стви­тель­но пос­ледним пок­ло­ном. По­том за­будут. Хо­тя сей­час толь­ко и слы­шишь: ве­лико­му пи­сате­лю… зна­мени­тому зем­ля­ку… Пос­ле смер­ти так за­гово­рили.

Ког­да я од­нажды уви­дела, что Ви­тя пи­шет ав­то­би­ог­ра­фичес­кие «за­теси», спро­сила его: за­чем? Он от­ве­тил мне: «По­ка жив, расс­ка­жу о се­бе сам, что­бы дру­гие по­том не вра­ли...» А че­рез пол­го­да слу­чил­ся ин­сульт…

Быст­ро на­чали неп­ристой­но тре­пать его доб­рое имя. Пи­шут, что ко­му взду­ма­ет­ся. Де­ла­ют пуб­ли­кации, в ко­торых ошиб­ка на ошиб­ке… Я час­то лов­лю се­бя на мыс­ли: как хо­рошо, что он это­го не ви­дит. Нас­то­ящая па­мять та­кой не бы­ва­ет…

Са­ма я те­перь с кар­ди­ос­ти­муля­тором жи­ву. У ме­ня «но­вое» серд­це. Но и оно вов­сю заш­ка­лива­ет. Мне вра­чи го­ворят: вы, что спо­кой­но жить не мо­жете? А кто бы ска­зал — как?!

...На отк­ры­тие комп­лек­са в Ов­сянке, при­уро­чен­ное к юби­лей­ной да­те со дня рож­де­ния пи­сате­ля, соб­ра­лись из­вест­ные гос­ти из раз­ных кон­цов стра­ны. Но гу­бер­на­тора края сре­ди них не бы­ло. На­кану­не в прес­се по­яви­лись со­об­ще­ния, что Алек­сандр Хло­понин не за­хотел слы­шать “не­зас­лу­жен­ные ди­фирам­бы” в свой ад­рес и по­это­му от­ка­зал­ся от по­езд­ки. Как буд­то в Ов­сянке толь­ко и со­бира­лись для то­го, что­бы по­кусить­ся на его скром­ность.

А че­рез год две фир­мы по­вели борь­бу за стро­итель­ство в сим­во­личес­ком мес­те рес­то­ранов, ка­фе, гос­ти­ниц, бильярд­ной, ком­нат от­ды­ха для вы­соко­пос­тавлен­ных пер­сон, за­ла за­седа­ний... И, что­бы раз­местить все это, тре­бова­лось вы­рубить неп­ри­кос­но­вен­ные по за­кону и здра­вому смыс­лу ле­са пер­вой груп­пы.

Но­вый комп­лекс по ини­ци­ати­ве гу­бер­на­тора на­дума­ли при­тулить воз­ле смот­ро­вой пло­щад­ки на Слиз­невс­ком уте­се. Мес­то это офи­ци­аль­но вхо­дит в «ас­тафьевс­кий» марш­рут «До­рога па­мяти».

На од­ном из не­зави­симых те­лека­налов ор­га­низо­вали по это­му по­воду оп­рос об­щест­вен­но­го мне­ния. Боль­шинс­тво смот­ревших выс­ка­зались за ва­ри­ант «не про­водить ни­како­го стро­итель­ства», подт­вер­див тем са­мым на­род­ность Вик­то­ра Ас­тафьева. Он ведь в сво­их «За­тесях» пи­сал: «Вре­мя жал­кое, огол­те­лое пло­дит се­бе по­доб­ных — сде­лать все по­хожим на се­бя стре­мит­ся сов­ре­мен­ный, убо­гий умом обы­ватель, и улуч­ша­ет, улуч­ша­ет, усо­вер­шенс­тву­ет он ди­кую при­роду. По­нака­тали бе­тону на Слиз­невс­кий утес, сде­лав так на­зыва­емую смот­ро­вую пло­щад­ку, и до­воль­ны со­бой, не по­нима­ют, что улуч­шать та­кую при­роду - все рав­но что жем­чуг гло­тать... И еще, сов­ре­мен­ный рвач, этот пре­об­ра­зова­тель при­роды, не хо­чет по­нять, что и Слиз­невс­кий, и Манс­кий уте­сы, и вся вок­руг бла­годать при­над­ле­жит всем лю­дям, они Бо­гом соз­да­ны не для ус­лажде­ния вель­мо­жи иль лов­ко­го про­ходим­ца...»

Ес­ли бы чи­нов­ни­ки дей­стви­тель­но, как го­ворят, от­но­сились ува­житель­но к Ас­тафьеву, то чи­тали бы вни­матель­но его книж­ки и не за­тева­ли вель­мож­ных по­пыток при­вати­зации его па­мяти и ее част­ной ка­пита­лиза­ции. И ес­ли уж де­лать, то так, что­бы не выг­ля­дело это над­ру­гатель­ством над нравс­твен­ной сос­тавля­ющей Ас­тафьева. Тог­да и пок­ло­нить­ся им мож­но бу­дет, и спа­сибо ска­зать за сде­лан­ное. 

Читать дальше "Не все на Руси караси..."