Над те­ми, что по­мень­ше, взрос­лые пти­цы расп­рав­ля­ли крылья, и по­лучал­ся сво­еоб­разный зон­тик. Тем, кто пос­тарше, спря­тать­ся от сол­нечно­го уда­ра бы­ло не­куда, и они виб­ри­рова­ли сво­ими подк­люв­ны­ми меш­ка­ми, об­ма­хива­ясь ими, слов­но ве­ера­ми. И ло­вили каж­дое ду­нове­ние ве­тер­ка, по­вора­чива­ясь ему навс­тре­чу, слов­но флю­геры.

Луч­ше все­го, ка­залось, чувс­тво­вали се­бя чег­ра­вы и ре­лик­то­вые чай­ки. Оба крас­нокниж­ных ви­да об­ра­зова­ли здесь доб­ро­соседс­кую ко­лонию. При­чем ре­лик­то­вые чай­ки очень до­вер­чи­вы, а крас­ноклю­вые чег­ра­вы – аг­рессив­ны. За нес­коль­ко сот мет­ров они на­чина­ют пи­киро­вать на неп­ро­шено­го гос­тя с визг­ли­выми, уг­ро­жа­ющи­ми кри­ками. Бе­да — в дру­гом. Гнез­довья рас­по­лага­ют­ся на мыс­ке. И при силь­ном штор­ме, вол­на мо­жет пол­ностью унич­то­жить по­явив­ше­еся по­томс­тво. Та­кое бы­вало уже не раз. А у ре­лик­то­вой чай­ки ху­ханс­кий пя­тачок – единс­твен­ное мес­то гнез­до­вания в Рос­сии. При­чем эта ма­лочис­ленная пти­ца нас­толь­ко еще не изу­чена в ми­ре, что до сих пор ник­то не зна­ет, от­ку­да она при­лета­ет в Да­урию.

А вот птен­цы се­рых ца­пель уми­рали от жа­ры пря­мо на мо­их гла­зах. Для боль­шинс­тва из них нас­ту­пив­шее пек­ло бы­ло за гранью воз­можно­го. Воз­ле каж­до­го гнез­довья ле­жали пе­чаль­ные жерт­вы пре­дыду­щих дней. И та­кое здесь то­же не ред­кость. Очень уж кли­мат в за­повед­ни­ке по рос­сий­ским мер­кам не­обыч­ный – экс­тра­кон­ти­нен­таль­ный. Не Си­бирь, а буд­то – Аф­ри­ка.

Из всех стран СНГ толь­ко в рос­сий­ской Да­урии сох­ра­нились на­иболь­шие пло­щади не­рас­па­хан­ных зе­мель. Да и са­ма степь здесь осо­бен­ная. Она не по­хожа ни на ка­кую дру­гую. Нап­ри­мер, в Ха­касии кли­мат то­же сво­ен­равный, но бли­зость Са­янс­ких гор хоть из­редка, но обя­затель­но да­ет вла­гу. Ком­форт канс­ких сте­пей под­держи­ва­ет­ся та­еж­ным ок­ру­жени­ем. Да­же за­суш­ли­вые бу­рятс­кие прост­ранс­тва не ос­та­ют­ся за­быты­ми влаж­ным ды­хани­ем Бай­ка­ла. А у да­урс­кой сте­пи род­ная тет­ка — мон­голь­ская пус­ты­ня. От нее, да­же в хо­роший год, дож­де­вой туч­ки не дож­дешь­ся. Пос­леднее от­бе­рет.

В Да­урии, как мне по­каза­лось, да­же не­бо не ус­пе­ва­ет ос­тыть за ночь от днев­но­го зноя. Оза­рен­ная сум­рачность все вре­мя тол­ка­ет­ся с те­менью на не­бос­во­де. Лет­ние но­чи ко­рот­кие и тай­ные. Зву­ки поч­ти не слыш­ны. И ут­ром сов­сем нет ро­сы.

БРУС­ЧАТКА ИЗ КА­РАСЯ

Единс­твен­ное от­дохно­вение в этих мес­тах – бесс­точ­ные То­рей­ские озе­ра. То­же – при­род­ный уни­кум. Ба­рун-То­рей и Зун-То­рей раз­де­ля­ет толь­ко узень­кая пе­ремыч­ка с про­токой. Что­бы по­бывать на их са­мых даль­них бе­регах – тре­бу­ет­ся проп­лыть бо­лее шес­ти­деся­ти ки­ломет­ров по бе­лесой со­довой це­леб­ной во­де.

Пер­вым из на­тура­лис­тов здесь по­бывал зна­мени­тый Пал­лас. Но озер в 1772 го­ду он не на­шел. Поз­же при­ез­жа­ли дру­гие исс­ле­дова­тели и вос­хи­щались ог­ромным Да­урс­ким «мо­рем» и не­веро­ят­ным ко­личест­вом оби­та­ющей здесь ры­бы. Но про­ходи­ло вре­мя, и но­вые оче­вид­цы не об­на­ружи­вали степ­но­го оази­са на обоз­на­чен­ном мес­те.

Те­перь точ­но ус­та­нов­ле­но: озе­ра — вов­се не приз­ра­ки. Каж­дые 30-40 лет они пе­ресы­ха­ют и вновь на­пол­ня­ют­ся во­дой. Пос­ледний раз дно Ба­рун-То­рея ока­залось выст­ла­но се­реб­ристой «брус­чаткой» — чет­верть ве­ка на­зад. Тог­да сот­ни тонн ры­бы ле­жало с отк­ры­тыми рта­ми в горь­ко-со­леной жи­же. Сей­час вновь нас­ту­па­ет та­кой же кри­зис­ный пе­ри­од. Уро­вень во­ды па­да­ет. Ка­рась на­чина­ет за­мер­зать зи­мой в ме­ле­ющих ямах, и вес­ной вол­ны выб­ра­сыва­ют его на бе­рег. Сам ви­дел де­сят­ки ки­ломет­ров от­ме­лей, усы­пан­ных та­кой та­ран­кой.

Ры­бы здесь очень мно­го, и она хо­дит ог­ромны­ми ко­сяка­ми, бу­дора­жа вод­ную гладь. Ки­ломет­ро­вый бу­рун сто­ит, как от мо­тор­ной лод­ки. Рань­ше ка­расей мож­но бы­ло ло­вить, но из­ме­нились за­коны, и за­повед­ник по­терял пра­во вы­давать на­селе­нию по­доб­ные раз­ре­шения. Что­бы не ока­зать­ся в по­ложе­нии «со­баки на се­не» ди­рек­тор Алек­сандр Бо­родин с боль­шим тру­дом офор­мил до­кумен­ты на возв­ра­щение преж­не­го по­ложе­ния. А за­од­но зна­читель­но уве­личил ох­ранную зо­ну за­повед­ни­ка.

Се­год­ня она уже сос­тавля­ет 92 ты­сячи гек­та­ров. Но дзе­рен рас­ши­ря­ет свое мес­то­оби­тание и вы­ходит за гра­ницы подв­лас­тной за­повед­ни­ку тер­ри­тории. По­это­му Бо­родин сам до­гова­рива­ет­ся с влас­тя­ми че­тырех районов, де­сят­ка­ми дру­гих зем­ле­поль­зо­вате­лей, что­бы те да­ли сог­ла­сие на но­вый ста­тус. В об­мен на та­кую под­пись не­кото­рым фер­ме­рам и де­пута­там при­ходит­ся обе­щать бу­дущий при­ори­тет в вы­даче ли­цен­зий на лов ры­бы. Вот та­кой бар­тер во имя спа­сения си­бирс­кой ан­ти­лопы.

Об Алек­санд­ре Бо­роди­не мне го­вори­ли: чест­ный, по­рядоч­ный че­ловек. Что­бы не взять грех на ду­шу, я по это­му по­воду оп­ро­сил мно­гих лю­дей. По­жилой инс­пек­тор Юрий Хы­шов, или Се­меныч, как его здесь все на­зыва­ют, ска­зал: «Пи­ши сме­ло. Мы же его то­же про­веря­ли. Не спе­ци­аль­но. Так по­лучи­лось. Еха­ли один раз кол­лекти­вом, ну и ста­ли уго­вари­вать: да­вай на обед ко­сулю подс­тре­лим? Ник­то ведь не уз­на­ет. А Па­лыч сра­зу воз­му­щен­ным стал, ру­банул: нель­зя! Ему го­ворят: ну хоть хур­ду (по-бу­рятс­ки – то­щую) ут­ку, мож­но? — Нет — кри­чит. — Нель­зя! — Так и ос­та­лись го­лод­ны­ми. Ну а по­том по­няли: по ка­ким прин­ци­пам сам жи­вет – то­го и от дру­гих тре­бу­ет».

ДВА ДНЯ СУР­КА

По тем­но­те, за­дол­го до вос­хо­да солн­ца, еду с мо­лоды­ми инс­пек­то­рами Ев­ге­ни­ем Бо­роди­ным (од­но­фами­лец ди­рек­то­ра) и Сер­ге­ем Мо­тори­ным сни­мать тар­ба­гана. Наш путь ле­жит на Хо­доня­та. В све­те фар пос­то­ян­но пры­га­ют «за­бай­каль­ские кен­гу­ру» — туш­канчи­ки. Пря­мо из-под ко­лес взле­та­ют кра­сивые мон­голь­ские жа­ворон­ки. Уви­дели и еще од­но­го крас­нокниж­но­го предс­та­вите­ля — да­урс­ко­го ежа.

Пос­вя­тив­ший нес­коль­ко лет изу­чению это­го ко­люче­го ушас­ти­ка Ва­дим Ки­рилюк вы­явил лю­бопыт­ный факт. Ког­да в кон­це ле­та на веч­но­зеле­ной эфед­ре пос­пе­ва­ют крас­ные ягод­ки, да­урс­кий або­риген ми­мо них не про­бега­ет. Ягод­ки эти – осо­бые, воз­бужда­юще-то­низи­ру­ющие… Так что хмель­ные ежи­ки бы­ва­ют не толь­ко в анек­до­тах, но и в при­роде.

Один про­фес­сор, как мне расс­ка­зали, уви­дев за­рос­ли эфед­ры, – не мог по­верить сво­им гла­зам. Для бо­тани­ка по­доб­ное – ред­чай­шее са­мород­ное мес­то­рож­де­ние. А че­рез год к это­му рас­ти­тель­но­му «клон­дай­ку» проб­ра­лось ста­до ба­ранов. Без на­уч­ных вос­торгов они так «на­тони­зиро­вались», что уш­ли толь­ко тог­да, ког­да от эфед­ры не ос­та­лось ни яго­док, ни кус­ти­ков. Слу­чилось это в ох­ранной зо­не. А там, в от­ли­чие от за­повед­ной тер­ри­тории, скот пас­ти не зап­ре­щено. Да и ка­кой с ба­рана спрос?

С инс­пек­то­рами за­повед­ни­ка ез­дить од­но удо­воль­ствие. Во­дите­ли они очень хо­рошие. Уме­ют ночью подъез­жать к бра­коньерам с по­гашен­ны­ми фа­рами. На пол­ном хо­ду сле­ды сво­ей ма­шины от чу­жой от­ли­ча­ют. При не­об­хо­димос­ти стре­ля­ют в по­гоне из ка­раби­нов. Один та­кой слу­чай я и зас­тал. На­руши­телей они дог­на­ли. Хо­тя те не ос­та­нав­ли­вались да­же на пре­дуп­ре­дитель­ные выст­ре­лы. Но убе­гав­шие ока­зались… нар­ко­мана­ми, при­ез­жавши­ми за ди­корас­ту­щей ко­ноп­лей. А с них спрос как… Штраф им вы­писы­ва­ют, но все пов­то­ря­ет­ся за­ново. При­чем ко­ноп­лю в за­повед­ни­ке по за­кону унич­то­жать нель­зя – ес­тест­вен­ная сре­да оби­тания. Веч­ное про­тивос­то­яние.

Со съем­ка­ми крас­нокниж­но­го тар­ба­гана вы­шел ка­зус. Инс­пек­то­ра при­вез­ли ме­ня на вер­ши­ну хол­ма к ко­лонии сур­ков. Пар­ней я поп­ро­сил уехать по­даль­ше, что­бы да­же слу­чай­но ма­шина не по­пала в по­ле зре­ния объек­ти­ва. Они рас­по­ложи­лись в ни­зин­ке, зад­ре­мали. Но бу­диль­ни­ком для них стал тар­ба­ган. Он по­явил­ся пе­ред ма­шиной и стал нас­висты­вать свою ут­реннюю пе­сен­ку. А «моя» ко­лония ока­залось не­жилой. Но воз­ле нее я про­сидел, как ис­ту­кан, пять ча­сов кря­ду.

На сле­ду­ющее ут­ро про­из­ве­ли сме­ну по­зиций. Су­рок по­явил­ся ча­са че­рез два. Сон­но пос­мотрел на ме­ня… Я, за­та­ив ды­хание, на не­го. А он тут же ныр­нул в но­ру и был та­ков.

Инс­пек­то­ра мне по­сове­това­ли на­деть ка­кой-ни­будь экс­тра­вагант­ный кос­тюм и прив­лечь вни­мание. Ро­зыг­рыш, по­думал я, и сост­ро­ил по­нима­ющую ух­мылку.

Вер­нувшись до­мой, про­читал о древ­нем спо­собе мон­голь­ской охо­ты на тар­ба­гана. Ока­зыва­ет­ся, нуж­но на­деть яр­кий кос­тюм, мас­ку с за­ячьими уш­ка­ми на ма­куш­ке и уст­ро­ить пе­ред сур­ком чуть ли не ри­ту­аль­ный та­нец. По опи­сани­ям, лю­бопыт­ные тар­ба­ганы со­бира­ют­ся всем се­мей­ством и не мо­гут отор­вать глаз от та­кого предс­тав­ле­ния…

ВЕРБ­ЛЮД НЕ ПРО­ПАДЕТ

Мне уже не раз при­ходи­лось бы­вать в на­ших за­повед­ни­ках и на­ци­ональ­ных пар­ках. И во мно­гих из них уже не ред­кость, ког­да инс­пек­тор до­быва­ет то, что сам же и ох­ра­ня­ет. Объяс­не­ние та­кой ими­тации де­ятель­нос­ти всег­да оди­нако­вое: ми­зер­ная зарп­ла­та. В Да­урс­ком за­повед­ни­ке день­ги по­луча­ют та­кие же, а ох­ра­на на вы­соком уров­не.

Мож­но в ка­чест­ве до­каза­тель­ства эф­фектив­ности их ра­боты при­вес­ти дан­ные по пти­цам, нап­ри­мер, по до­вер­чи­вому гу­сю-су­хоно­су, ко­торо­го вы­били по всей Рос­сии, а у них на озе­ре – ог­ромная стая. Но луч­шим по­каза­телем яв­ля­ет­ся, да­же не дзе­рен, а ко­суля, оби­та­ющая в за­повед­ном Ца­сучей­ском бо­ру, ко­торый на­чина­ет­ся за око­лицей рай­цент­ра. Здесь ее, по офи­ци­аль­ным уче­там, в 10-20 раз боль­ше, чем в дру­гих районах Чи­тинс­кой об­ласти. А мож­но при­вес­ти очень ха­рак­терное выс­ка­зыва­ние жиз­не­радост­но­го тэ­мэн­щи­ка (пас­ту­ха верб­лю­дов) Мун­ко Дан­пи­лова: «Я за ста­до в ох­ранной зо­не за­повед­ни­ка спо­ко­ен. Ни один верб­люд не про­падет. А из Ту­вы при­ез­жа­ли, так расс­ка­зыва­ют, что во­ры там бесп­ре­пятс­твен­но скот че­рез го­сударс­твен­ную гра­ницу уго­ня­ют. По­луча­ет­ся, что у нас здесь нас­то­ящий по­рядок!»

Ска­зав это, Мун­ко приш­по­рил ко­ня и пос­ка­кал по хреб­ту Го­лубой соп­ки навс­тре­чу ог­ромней­ше­му ста­ду верб­лю­дов… Боль­ше та­кой эк­зо­тики в Рос­сии вы ниг­де не уви­дите. Верб­лю­ды и ан­ти­лопы в Си­бири!

…Не так дав­но при­ез­жал в Да­урию один из­вест­ный японс­кий уче­ный. Жил в за­повед­ни­ке и все при­читал: «У вас же здесь – не прос­то кра­сота! Зо­лото! Что же вы это ни­как не це­ните?! Уни­кум!»

Да­урс­кий за­повед­ник дей­стви­тель­но гор­дость Рос­сии. Толь­ко у нас об этом ма­ло кто зна­ет... 

Читать дальше "Не все на Руси караси..."

Игры и викторины "Сибирики". Развлечение с умом.