Когда Л-410 приземлился на острове Беринга, помня, с каким трудом мне достался сюда авиабилет, сразу спросил у местных жителей:

— Чубайс на Командоры тоже прилетал рейсовым самолетом?

— Что вы?! — замахала руками пожилая алеутка. — Он заказывал для себя персональный вертолет и потом на нем, как на такси, путешествовал по нашим островам. Если бы Чубайс выбрал «чебурашку», то весь свой отпуск мог бы провести в аэропорту Петропавловска.

Исходя из ситуации, местная власть приняла уникальное решение. Отпуск у отъезжающих командорцев начинается только тогда, когда им удается улететь с острова на «чебурашке».

«Белый пароход» сюда уже не ходит лет двадцать. Его прощальный гудок стал своеобразным извещением об окончании здесь советской власти. Сначала «закричал» свое горестное «у-у-у-у» пароход, потом — все население острова, затерявшегося в Тихом океане. Благостный дотационный период кончился.

Сообщение о том, что все нынешние проблемы жителей Никольского могут быть решены одним махом, — застало меня в пути.

Во время летнего визита на Камчатку президента России разговор, как выяснилось, шел и о командорской ситуации. Рассказывая о двухчасовой аудиенции с Владимиром Путиным, губернатор области Михаил Машковцев сказал, что пагубность постановления о распределении рыбных квот была им проиллюстрирована «на примере Алеутского района, глава которого очень жестко ставит вопрос об эвакуации населения. Президент глубоко проникся этой проблемой и при мне дал поручение своему помощнику заняться данным вопросом немедленно».

Эвакуация, как известно, означает вывоз людей и имущества из района всеобщего бедствия. Но побывавший здесь ранее Анатолий Чубайс «просто ошалел от восторга», созерцая природные красоты и выложил из своего кармана 20 тысяч долларов на дальнейшее развитие… местного музея. Вот и попробуй тут разберись, что же собой представляют сегодняшние Командоры: рай или ад?

ПОСТЫДНАЯ ИСТОРИЯ

Мне сразу показали место, куда кто-то из никольцев выбросил килограммов десять красной икры. Проинформировали, что горбуша здесь — «сорная никчемная рыба». А нерка — «красная и ценная». Но даже ее при необходимости вываливают из бочек на помойку, чтобы «освободить тару под свежую рыбку».

Я был в шоке от этих командорских фактов. Меня успокаивали: когда у вас к лету остается полным-полно картошки старого урожая — вы что с ней делаете? Я возражал: золото, как бы его много ни было, в мусоропровод не спускается. В противном случае — это диагноз здравомыслию отдельного человека или государства. Но мы не понимали друг друга. И тогда я вспомнил предупреждающие слова об особом командорском менталитете…

Где вы найдете еще такой район в стране, который расположен на пятнадцати островах, но при этом численность его населения составляет всего лишь 750 человек? Причем в составе Алеутского района только одно единственное село. Оно же и райцентр. Быть такого не может, но есть.

Местные надбавки и северные коэффициенты дают здесь в итоге троекратное увеличение зарплаты. Между тем морозы тут такие же, как в Крыму. «Зато лето — короткое и малоснежное» — шутят командорцы. В мой приезд, в августе, в ложбинках и на сопках лежал «старый» снег. А вокруг — зеленое буйство разнотравья. И уже вовсю пошли грибы: белые, подберезовики, подосиновики… Без единой червоточинки. Каждый — будто эталонный образец. И при этом на острове нет ни одного дерева. Но, вопреки всем учениям о классических симбиозах, грибов здесь — хоть косой коси. Страна чудес какая-то — эти Командоры.

Местный главврач Ким Борисов готов хоть сегодня подписать контракты и принять на работу врачей. Предлагает сразу 15 тысяч рублей зарплаты в месяц, с предоставлением квартиры. Но найти терапевта, рентгенолога и нарколога — не может. Кстати местному легендарному хирургу персонально платят 1000 долларов в месяц. Высокий оклад дан для того, чтобы и врач никуда не уехал, и у жителей всегда была надежда на спасение в критической ситуации. Здесь это очень важно, потому что вокруг них — никогда не замерзающий, но вечно студеный океан. И в большинстве случаев, кроме них самих, помочь им никто не сможет.

— Наш остров без энергии сразу превращается в плавучий гроб. — Сообщает мне замглавы администрации Владимир Кузеев. — Что это такое — мы знаем не понаслышке. Здесь всем пришлось хлебнуть этого лиха.

Семь лет назад они остались без запаса солярки и угля. Когда вычерпали последнее, помогли с топливом пограничники. Потом своими энергоприпасами поделился какой-то случайный корабль. Именно тогда они впервые почувствовали свою ненужность государству. Слова «с Командор начинается Родина» в тот момент приобрели совершенно иное звучание. Они погибали, потому что без солярки не могла работать дизельная электростанция, а без энергии прекращалась подача воды и останавливалась котельная.

До США от них — двести миль. И примерно столько же до Камчатки. Командоры тогда находились в положении корабля, терпящего бедствие. Местная власть не выдержала и напрямую обратилась за помощью к американцам. По другую сторону океана быстро откликнулись на сигнал «SOS» и прислали 200 тонн солярки. Наша таможня заблокировала этот груз и потребовала с командорцев 5000 долларов. Остров сам нашел эти деньги и продержался до весны.

Когда сегодня некоторые чиновники пафосно говорят о важнейшем стратегическом значении Командор, понимаешь, что на островах они никогда не были. И совсем ничего не знают ни об этой постыдной истории, ни о нищенской «безлошадности» здешних «часовых Родины» и тем более о том, что не так давно несколько пограничников утонули в океане. Насобирав дров в прибойной полосе, они связали их в плоты и попытались на шестах доставить по воде в погранотряд. Тоже решали энергетическую проблему. Не от хорошей жизни.