Ох, и везучий ты, — говорит мне Михалыч. — Рыба при тебе ловилась… Это — раз. Мотор в море заглох — удалось починить. Это — два. И еще — три солнечных дня подряд. Я и не припомню, когда у нас была такая погода, как праздник. Это — три. Значит, приглянулся ты Командорам…  

К это­му мо­мен­ту по­доб­ные сло­ва я уже не восп­ри­нимал как при­выч­ный комп­ли­мент гос­тепри­имс­тва. За нес­коль­ко дней пре­быва­ния на ост­ро­ве Бе­рин­га мне приш­лось с из­бытком хлеб­нуть все­го: отк­ро­вен­ной лжи при вклю­чен­ном дик­то­фоне, ра­душ­ности, за ко­торую тут же предъяв­ля­ли бас­нослов­ный счет, и еще… мер­зо­пакост­ной по­годы.

За бор­том, да­же по за­быв­чи­вос­ти, ока­зать­ся не хо­чет­ся. Ку­паль­ной се­зон здесь ни­ког­да не отк­ры­ва­ет­ся. Обыч­ная тем­пе­рату­ра во­ды — 4-6 гра­дусов… А на бо­те нет да­же шлюп­ки. Как и мно­гого дру­гого. Та­кое чувс­тво, что это суд­но де­лалось не для ры­баков, а для ры­бы. Вот и по­лучи­лось в ито­ге гру­зовое ко­рыто с ди­зель­ным мо­тором.

Не так дав­но ны­неш­ний ка­питан «Ве­зуче­го» то­же был вла­дель­цем по­доб­ной по­суди­ны. Про­мысел ве­ли се­мей­ным под­ря­дом. Но с ры­бой им не по­вез­ло. В ито­ге — все от­да­ли за дол­ги. Те­перь у Оле­га Сур­ко­ва — вто­рая по­пыт­ка ры­бац­ко­го счастья. При­чем пе­ри­од зо­лотой пу­тины нас­ту­па­ет на Ко­ман­до­рах толь­ко раз в го­ду. И все зна­ют: крас­ная ры­ба мо­жет и не прий­ти к бе­регу. А вот кре­дито­ры там бу­дут ждать обя­затель­но…

Дви­гатель на «Ве­зучем» заг­лох ча­са че­рез два на­шего пла­вания. Ра­зор­ва­ло при­вод­ной ре­мень. Ми­ха это­му не уди­вил­ся: «Его нуж­но бы­ло еще в прош­лом го­ду за­менить». Но, нес­мотря на та­кое пред­ви­дение, — за­пас­но­го рем­ня на бо­те не бы­ло.

Ве­тер уси­ливал­ся. Ти­хий оке­ан швы­рял нас как хо­тел. Ког­да бот раз­во­рачи­вало вдоль вол­ны – внут­ри все об­ры­валось по­силь­нее, чем на «аме­риканс­ких гор­ках». В этих ус­ло­ви­ях ту­алет под наз­ва­ни­ем «за борт» то­же был экс­тре­маль­ным атт­рак­ци­оном. Но дру­гой воз­можнос­ти справ­лять нуж­ду на суд­не не бы­ло.

Вклю­чили тран­зистор­ный при­ем­ник. В но­вос­тях со­об­щи­ли: воз­ле Кам­чатки шторм отп­ра­вил на дно МРС вмес­те с ко­ман­дой. Наш бот был пох­липче. Но эту те­му ник­то не об­суждал.

Боц­ман Ми­халыч (как вы­яс­ни­лось – отец Ми­хи) ак­тивно пы­тал­ся из раз­ных тро­сов сплес­ти но­вый ре­мень. Приб­ли­зитель­но каж­дый час про­води­лись ис­пы­тания. Дви­гатель ур­чал ми­нуту. Дру­гую. А за­тем мо­тор в клочья раз­ры­вал ве­ревоч­ное коль­цо. Нас­ту­пала ти­шина. По­яв­лялся Ми­халыч и без слов выб­ра­сывал лох­мотья за борт.

Пос­ле мно­гочис­ленных по­пыток он пе­рес­тал заг­ля­дывать в ма­шин­ное от­де­ление и на­чал всмат­ри­вать­ся в очер­та­ния ост­ро­ва.

— Да­леко нас уже унес­ло, – груст­но со­об­щил Ми­халыч.

Я сог­ласно кив­нул и по­чему-то спро­сил:

-- А как бу­дет по-але­утс­ки ре­мень?

— Ч-а-а-х ч-у-у-х.

— Чах чух?

— Нет. Неп­ра­виль­но, — уди­вил­ся мо­ему про­из­но­шению Ми­халыч. – «Ха» нуж­но го­ворить про­тяж­но, буд­то хра­пишь.

— А у нас есть хоть ка­кая-то на­деж­да, что мы за­чах-х-чух-х-аем?

— Ска­зал поч­ти вер­но, — про­ком­менти­ровал Ми­халыч и тут же за­вер­шил урок але­утс­ко­го: — Ры­бу пой­ду ло­вить. О про­пита­нии на­до ду­мать. На­роду вон сколь­ко!

А я по­шел к Ми­хе от­да­вать свой брюч­ный ре­мень. Он был фир­менный, ко­жаный, с не­обыч­ным зам­ком-за­щел­кой… Но жал­ко уже ни­чего не бы­ло.

— Сла­боват бу­дет, — от­верг мой дар Ми­ха. — Дер­ма­тино­вая фиг­ня – это, а не ре­мень.

— А ес­ли вы­резать коль­цо вон из то­го кух­те­ля?

Ми­ха пос­мотрел на ог­ромный крас­ный плас­ти­ковый поп­ла­вок для оке­анс­ких се­тей и не­уве­рен­но по­качал го­ловой.

Тем­не­ло. На го­ризон­те по­каза­лись стран­ные туч­ки с чер­ным подб­рюшьем.

— На Бай­ка­ле та­ким ма­нером сар­ма с гор сры­ва­ет­ся. Жут­кий ве­тер. У вас не так? – спро­сил я.

— Нет. Не­настье у нас при­носит юж­няк. Вот тог­да заш­тормит! – от­ве­тили мне.

Че­рез час за­дул ве­тер с юга. Тот са­мый «юж­няк». Та­кой же хо­лод­ный, как и се­вер­ный.

Пог­реть­ся на «Ве­зучем» мож­но бы­ло толь­ко ча­ем. «Кам­буз» в кро­хот­ном но­совом трю­ме отк­рыл­ся не­надол­го. Огонь в печ­ке-бур­жуй­ке раз­ве­ли из до­щеч­ки, на ко­торой мы си­дели на трю­ме. Боль­ше дров не бы­ло, как и единс­твен­ной ла­воч­ки.

— Кит… Кит!!! – зак­ри­чал мне Ле­ха. – Ско­рее иди­те сни­мать.