Из старых знакомых на этот раз – только Василий. Совсем еще молодой ученый. Я его фамилию в прошлый раз даже не успел спросить. Три года назад он оказался в тени более маститых коллег, с которыми мы все время говорили о предмете их пристального внимания – солнце. Уже под конец, когда попутчиков сморила дорога, Василий буднично сообщил мне, что в науку пришел «за мировым открытием». При этом он четко назвал неблагоприятные факторы. Зарплата. (Немногим больше трех тысяч рублей.) Призрачность семейного счастья. (Его «состояние» никогда не позволит «сделать из золушки королеву».) Отсутствие собственного жилья. (Мечта о квартире фактически несбыточна.) Но при этом он все для себя решил: в науку пришел навсегда. С окрыляющей одержимостью и осознанием своего предназначения в жизни.

Тогдашние его заверения звучали красиво, но были больше похожи на проявление юношеского максимализма. До этого я уже выяснил в Институте солнечно-земной физики СО РАН печальную статистику. Научные устремления молодых ученых вдребезги разбивались о быт. Пришедшие вскоре писали заявление об уходе. Оставшиеся астрофизики считались вымирающей редкостью.

-- У нас предыдущие годы почти все на «чокнутых» держалось, – сообщил мне доктор физико-математических наук Виктор Григорьев. – Именно такие подвижники бессребреники и сохранили нашу науку, достижениями которой, мы можем до сих пор удивлять ученый мир.

Вопреки прогнозу -- Вася остался. Это – факт. Вот он сидит в машине на переднем сиденье. Я – в дальнем закутке. Не поговоришь. А меня заинтриговали сообщением о том, что он уже успел "очень серьезно" заявить о себе в науке.

Выясняю его фамилию. Мне тут же рассказывают, что он до сих пор не женился. Но при этом зарплата у молодых заметно выросла. Раза в три-четыре. Да и сама наука начала чувствовать свою нужность стране. Перемены есть. Не масштабные, но -- есть. И как их реальное олицетворение – Василий Пуляев. Когда я попрошу его уделить время для разговора, он осветит меня своей лучезарной улыбкой и скажет: «Приходите в любое время! Найдете меня на солнечном телескопе». 

ГИ­ГАНТ­СКИЙ КАР­ЛИК

Со­рок лет на­зад мо­лодень­кая Ри­на из пос­ледних сил ка­раб­ка­лась на Ча­совую го­ру в сос­та­ве «сол­нечной экс­пе­диции». Ког­да ста­нови­лось сов­сем нев­мо­готу, она хва­талась за хвост шед­шей впе­реди ко­былы Маш­ки и с ее по­мощью про­дол­жа­ла путь в боль­шую на­уку.

Вы­соко­гор­ную си­бирс­кую пло­щад­ку под но­вый те­лес­коп отыс­ка­ли в Са­янах. Воз­ле са­мой гра­ницы с Мон­го­ли­ей. Прин­цип вы­бора был прост -- на­илуч­шая проз­рачность ат­мосфе­ры. И ник­то из аст­ро­физи­ков не воз­му­щал­ся тя­желей­ши­ми ус­ло­ви­ями ра­боты. Спа­ли все в од­ной из­бе на на­рах в два яру­са, а при­шед­шие пос­ледни­ми за­нима­ли мес­та в про­ходах.

Тог­да они все бы­ли объеди­нены од­ним страст­ным же­лани­ем -- быть поб­ли­же к звез­дам. Имен­но Ри­на Теп­лицкая, док­тор фи­зико-ма­тема­тичес­ких на­ук, с гор­достью расс­ка­зыва­ла мне о дос­топри­меча­тель­нос­тях Са­янс­кой об­серва­тории, од­ной из круп­ней­ших в ми­ре. Здесь рас­по­ложен це­лый комп­лекс уни­каль­ных те­лес­ко­пов Инс­ти­тута сол­нечно-зем­ной фи­зики. Са­мый из­вест­ный из них -- гран­ди­оз­ный ко­роног­раф. Но меж­ду со­бой аст­ро­номы на­зыва­ют его при­зем­ле­но -- «бу­рати­ной». До­бав­ляя при этом, что он не толь­ко са­мый дол­го­носый из всех те­лес­ко­пов, но и на­ибо­лее «ле­нивый». По­тому что наб­лю­дения на нем, в си­лу тех­ни­чес­ких осо­бен­ностей, мож­но вес­ти толь­ко с 8 ут­ра до 8 ве­чера.

В день мо­его при­ез­да «бу­рати­но» был не в наст­ро­ении. По­нуро сто­ял с опу­щен­ной тру­бой объек­ти­ва. Исс­ле­дова­ни­ям ме­шал гус­той ту­ман. Аст­ро­физик Вла­димир Баш­кирцев, поль­зу­ясь мо­мен­том, стал чи­тать мне неск­лад­ные сти­хи: «Один бри­тый анг­ли­чанин фи­ники же­вал, как мор­ковку…» Но по­вода об­ви­нять его в гра­фоманс­тве – не бы­ло. Он по­яс­нил мне, что та­ким об­ра­зом аст­ро­номы за­поми­на­ют клас­си­фика­цию звезд. По то­му же прин­ци­пу, как цве­та ра­дуги: «Каж­дый охот­ник же­ла­ет знать...» Солн­це в кос­ми­чес­кой счи­тал­ке под бук­вой «ж» -- жел­тый кар­лик. Но на са­мом де­ле этот «кар­лик» по сво­ей мас­се в 333 ты­сячи раз боль­ше Зем­ли. И на­ша го­лубая пла­нета по срав­не­нию с ним -- ма­люсень­кая пес­чинка.

Уже ста­ло поч­ти ак­си­омой ут­верж­де­ние, что Солн­це предс­тав­ля­ет со­бой тер­мо­ядер­ный ре­ак­тор. Но по­пыт­ки соз­дать на Зем­ле по­доб­ную энер­го­ус­та­нов­ку ока­зыва­ют­ся бе­зус­пешны­ми. Плаз­ма ве­дет се­бя, как не­объез­женная ло­шадь. И очень да­же воз­можно, что сол­нечная те­ория не­вер­на. Но аст­ро­физи­ки ни­чего луч­ше­го пред­ло­жить по­ка не мо­гут. И по­тому ак­тивно про­дол­жа­ют изу­чать Солн­це. Тот, кто раз­га­да­ет ме­ханизм его ра­ботос­по­соб­ности, смо­жет ре­аль­но по­мочь раз­ви­тию зем­ной ци­вили­зации.