«Ис­тинные» ста­ро­об­рядцы сво­им его не счи­та­ют. Он и сам од­нажды наз­вал се­бя «оп­по­зици­оне­ром». Но, по­чувс­тво­вав, что «сло­во это для тай­ги дрян­ное», — сра­зу выб­ро­сил его из сво­его лек­си­кона.

Фи­лосо­фия Ха­рина прос­та: жить по со­вес­ти, в ла­ду с са­мим со­бой. И лю­ди тя­нут­ся к не­му. Кто раз у не­го по­бывал — ми­мо уже не проп­лы­ва­ют. По­тому что ред­кая доб­ро­сер­дечность — срод­ни свя­тос­ти. А прос­то­та его пос­тупков — убе­дитель­нее нра­во­уче­ний. И, на­ходясь с ним ря­дом, подс­пуд­но ло­вишь се­бя на мыс­ли: а ты бы так смог? И ча­ще все­го от­ве­ча­ешь: нет.

Мы вмес­те с ним уви­дели на ре­ке раз­ноцвет­ный ба­лаган. Ту­рис­ты сплав­ля­лись на ра­зук­ра­шен­ных ка­тама­ранах. К бе­регу они прис­та­ли в ки­ломет­ре от из­бушки Ха­рина. Поп­лыл Петр Аб­ра­мович про­верять свою сеть и заг­ля­нул к пу­тешест­вен­ни­кам. А у тех — уха без ры­бы. Ха­рин от­дал им толь­ко что вы­лов­ленных ель­чи­ков и окунь­ков. Да еще и бо­гатое мес­то ука­зал. «Вы, — го­ворит, — вон по той ре­чуш­ке прой­ди­тесь и в бо­чаж­ках ха­рюз­ков по­уди­те. Мно­го их там сто­ит. Да жир­ные та­кие…»

Уз­нал я о та­кой бла­гот­во­ритель­нос­ти Ха­рина толь­ко тог­да, ког­да уви­дел этих са­мых ры­баков с дву­мя ве­дер­ка­ми круп­ной ры­бы. Про­ходя ми­мо ме­ня, они не скры­вали сво­его вос­торга: «Мо­лодец дед! Та­кое мес­то нам ука­зал! Завт­ра ут­ром пос­ледних вы­ловим и от­ча­лим».

Улу­чив мо­мент выс­ка­зываю Ха­рину свое не­до­уме­ние:

— Раз­ве так мож­но, Петр Аб­ра­мович?! Вы же фак­ти­чес­ки при­пасы свои раз­да­ете. По­том из-за этой доб­ро­ты зи­мой го­лод­ным си­деть бу­дете.

— Бы­ва­ет, что и си­жу, — от­ве­ча­ет. — Но толь­ко, как ду­ша подс­ка­жет, так и пос­ту­паю. Вот в по­зап­рошлом го­ду на этой са­мой Ха­ин­де, по осе­ни, я мно­го ха­рюзов на­ловил. Це­лую боч­ку за­солил. То­же ду­мал, что зи­мой с ры­бой бу­ду. А мед­ведь выж­дал мо­мент, при­шел нез­ва­ным гос­тем и все съел. По­ка есть воз­можность — на­до де­лать доб­ро. От жад­ности бо­гатым — не ста­нешь.

В дру­гой раз к не­му ры­бак Фе­дор за­ехал со сво­ей бе­дой.

— Вы­ручай, — го­ворит. — На ка­мень на­летел. Все что бы­ло в лод­ке — в во­ду ух­ну­ло.

Петр Аб­ра­мович по­шел в дом и стал со­бирать ко­том­ку… Снаб­дил пост­ра­дав­ше­го про­дук­та­ми, да еще и се­ти дал, что­бы тот с ры­бой до­мой вер­нулся.

— Ска­жи, чем я те­бя мо­гу отб­ла­года­рить? — при­чита­ет нес­ка­зан­но до­воль­ный Фе­дор. — Что те­бе на­до при­вез­ти? За­казы­вай!

Петр Аб­ра­мович расс­ме­ял­ся и на пол­ном серьезе от­ве­тил:

— Есть од­но та­кое де­ло. Мо­жешь по­мочь. Вот ког­да ме­ня в аду бу­дут жа­рить… Так ты не за­будь в кост­ри­ще дро­виш­ки подб­ра­сывать. Хо­рошо?! По­можешь мне спол­на за мои гре­хи от­ве­тить. Вот этим и отб­ла­года­ришь.

СОБ­ЛАЗН СВО­БОДЫ

Сре­ди ста­ро­об­рядцев всег­да бы­ли те, кто за­бирал­ся в глу­хомань, что­бы ни­чем не опо­рочить свя­тость. Мои зна­комые с Би­рюсы как раз из этой по­роды ра­дикаль­ных кон­серва­торов. Ос­тавшись без церк­вей и по­пов, они при ма­лей­шей уг­ро­зе бро­сали об­жи­тые мес­та и ухо­дили все даль­ше и даль­ше в «мед­вежьи уг­лы».

Но в пос­леднее вре­мя не­об­хо­димость в этом от­па­ла. Власть их пе­рес­та­ла прес­ле­довать. Толь­ко дол­гождан­ная сво­бода ока­залась пост­раш­нее ан­тихрис­та. Ры­ноч­ные соб­лазны с дьяволь­ской из­во­рот­ли­востью на­чали уво­дить мо­лодых еди­новер­цев в но­вую жизнь. Сей­час сре­ди «рев­ни­телей бла­гочес­тия» — кар­ди­наль­ный конф­ликт по­коле­ний.

Ка­тери­на, мо­лодая ста­ровер­ка из Лу­говой, гос­тившая в При­луках, ска­жет:

— От пе­режит­ков на­до от­ка­зывать­ся, по­ка не позд­но. – И при­ведет при­мер: – У нас шко­лу но­вую на­чали стро­ить, а ста­рики вор­чат: дос­та­точ­но и че­тырех­летки. И, что­бы ни­каких там компьюте­ров не бы­ло.

Карп Ива­нович толь­ко гля­нул на нее, и раз­го­вор враз прек­ра­тил­ся. А на сле­ду­ющий день Ка­тери­на бы­ла «ни­же тра­вы, ти­ше во­ды». Ко­чев разъяс­нил:

— Лиш­ку ска­зала… Мо­жет ста­рое-то и на­до об­новлять. Но не ве­ру! Мы еще не до­рос­ли до это­го. Ина­че сов­сем к по­гибе­ли при­дем!