Восьмидесятилетний дедушка Цыдып Будаев мне сразу сказал: «Большинство стариков сюда умирать пришли, а я жить. В этом, наверное, и заключается вся разница».

Это он мне так пояснил свое необычное пребывание в улан-удэнском доме-интернате для инвалидов и престарелых. А его «необычное пребывание» заключалось в том, что я уже трижды приезжал в Бурятию и не мог застать его на месте. Каждый раз мне поясняли: срочно уехал во Францию, затем — в Египет, потом — в неизвестном направлении «за творческим озарением».  

На­конец, по те­лефо­ну я взял с не­го сло­во, что он бу­дет ждать ме­ня в обя­затель­ном по­ряд­ке.

— Хо­рошо, - ска­зал де­душ­ка Цы­дып, - но толь­ко ме­ня не слу­чай­но в Ир­кутс­ке проз­ва­ли «ме­те­ором». По­дож­ду до обе­да, и мо­жет опять ку­да-ни­будь сбе­гу. Но ес­ли вы ме­ня все же зас­та­нете — не ра­зоча­ру­етесь. Я - очень перс­пек­тивный и та­лант­ли­вый. У-у-у, ка­кой!

— Вот та­кая бы­ла моя до­рога в этот Дом. – И что­бы за­туше­вать ска­зан­ное, де­душ­ка Цы­дып тут же пред­ло­жил: — За­гад­ку от­га­да­ешь? Тог­да ска­жи: ка­кой про­дукт, ког­да ва­ришь, сколь­ко не со­ли, ни­ког­да не пе­ресо­лишь?

Пос­ле па­узы он удив­ленно пос­мотрел на ме­ня и, сжа­лив­шись, про­из­нес от­гадку… на бу­рятс­ком язы­ке. По­том он еще раз сжа­лит­ся. Но бу­дет это уже в кон­це.

Нес­мотря на то, что де­душ­ка Цы­дып жи­вет в Бу­рятии, вся его из­вест­ность на­ходит­ся по дру­гую сто­рону Бай­ка­ла, в Ир­кутс­кой об­ласти. Там он вы­пус­тил все шесть сво­их кни­жек. Пер­вую из них — «Восх­ва­ление жиз­ни на Зем­ле с пла­менем чис­той люб­ви» — на­писал на 72-м го­ду жиз­ни. Сам со­чиня­ет сти­хи, про­зу и все это соп­ро­вож­да­ет собс­твен­ны­ми ри­сун­ка­ми.

Пер­вый его по­ход в пи­сатель­скую ор­га­низа­цию по­лучил­ся курьез­ным. В две­рях ему встре­тилась жен­щи­на.

— Ну все, эта вах­терша ме­ня внутрь не пус­тит, - по­думал Цы­дып. И, скон­фу­зив­шись, роб­ко спро­сил:

— Ко­му мож­но по­казать на­писан­ное?

Жен­щи­на сра­зу поп­ро­сила «что-ни­будь по­читать». Цы­дып по­нял это так: у пи­сате­лей ру­копи­си на вах­те про­веря­ют, как про­пус­ка. Ес­ли дос­той­но на­писал, зна­чит, пус­тят, нет – вы­гонят. И, вол­ну­ясь, стал чи­тать бе­лые сти­хи. Чи­тал дол­го, все вре­мя ожи­дая же­лан­но­го: про­ходи! Жен­щи­на ока­залась ли­тера­тур­ным ре­дак­то­ром.