— Ста­ли го­товить мою книж­ку, — расс­ка­зыва­ет даль­ше де­душ­ка Цы­дып. — При­шел в из­да­тель­ство. А там ма­кет уже сде­лали. Чи­таю. Ви­жу – стро­чек в кон­це не хва­та­ет. От­ре­зали. Я-то знаю, что их сам на­писал. Но не­ту! А в них весь смысл был. Не по­меща­лись,

го­ворят. Выб­ро­сили. Я как зак­ри­чу ре­дак­торше: ты что же с… де­ла­ешь?! Они ос­толбе­нели все. Смот­рят на ме­ня круг­лы­ми гла­зами… По­нима­ешь, не знал я тог­да, что в из­да­тель­стве нель­зя ма­терить­ся. При­вык, как у про­вод­ни­ков поч­то­во-ба­гаж­ных ва­гонов… Я же этим са­мым про­вод­ни­ком поч­ти всю жизнь про­рабо­тал. А там, по­ка не вы­мате­ришь всех, груз не пог­ру­зят и не за­берут вов­ре­мя. Я ду­мал — и здесь так на­до. Про­вели со мной бе­седу, и с тех пор — не ма­терюсь боль­ше в из­да­тель­ствах. Оту­чил­ся. Я ведь те­перь к боль­шой куль­ту­ре при­об­ща­юсь. Приз­ва­ние в се­бе отк­рыл.

…Уви­дев в его книж­ке ри­сунок страш­но­го че­лове­ка, спро­сил: кто это?

— Черт, — по­яс­нил де­душ­ка Цы­дып. – С на­туры ри­совал.

— ???

— В зер­ка­ло на се­бя смот­рел и тушью наб­ра­сывал. Ведь чер­тей и ду­хов че­ловек сам в се­бе но­сит, и сам же от них по­том и стра­да­ет. – И дол­го пос­ле это­го сме­ял­ся.

Свои кни­ги де­душ­ка Цы­дып об­ме­нива­ет «в де­рев­нях на про­дук­ты и день­ги». За­од­но пред­ла­га­ет и су­вени­ры-са­модел­ки. На­иболь­ший ус­пех был, ког­да за руб­ле­вую кни­жеч­ку ему да­ли три лит­ра сме­таны! Прав­да, не­кото­рые не ве­рят в его ав­торс­тво, вы­гова­рива­ют ему: «Хвас­тун ты! Чу­жое про­да­ешь!» Он не оби­жа­ет­ся, по­тому что сов­сем не­дав­но сам счи­тал пи­сате­лей – не­божи­теля­ми. А как пов­ра­щал­ся в их сре­де, по­нял: «Сов­сем не бо­ги они. Вод­ку так же пьют, как мы, и инт­ри­ги пле­тут. Один мне по­зави­довал да­же. Ска­зал: мы го­дами ни­чего опуб­ли­ковать не мо­жем, а этот, ста­рый-мо­лодой, книж­ки од­ну за дру­гой вы­пус­ка­ет!»

Де­душ­ка Цы­дып уве­рял ме­ня, что день­ги под мат­ра­цем дол­го хра­нить нель­зя. От это­го че­ловек пор­тится. По­это­му, как на­копит нем­ножко, сра­зу ку­да-ни­будь уез­жа­ет. Заг­ра­нич­ные пу­тешест­вия лю­бит боль­ше все­го. Приз­на­ет­ся, прав­да, что без щед­рости спон­со­ров его кни­жек, не ви­дать бы ему ни Дрез­денс­кой га­лереи, ни Эй­фе­левой баш­ни.

Осо­бен­но пон­ра­вил­ся ему Па­риж. А вот в Егип­те… Все бы­ло хо­рошо. Но по­сели­ли его од­но­го в ог­ромных апар­та­мен­тах. Пе­ребор­щи­ли с гос­тепри­имс­твом. Жут­ко­вато ему бы­ло жить в та­ком гос­ти­нич­ном но­мере. Точ­но так же ма­лень­кие де­ти бо­ят­ся боль­ших по­меще­ний. А вот кос­мос у де­душ­ки Цы­дыпа стра­ха не вы­зыва­ет: «Всег­да че­лове­ку нуж­но жиз­ненное прост­ранс­тво вда­ли».

БОЙ­СЯ БЛИЖ­НЕ­ГО

— Боль­ше по­лови­ны мо­их по­мощ­ни­ков – русс­ко­языч­ные лю­ди, — расс­ка­зыва­ет о сво­их ир­кутс­ких друзьях де­душ­ка Цы­дып. - С ни­ми до­позд­на си­дим, книж­ка­ми за­нима­ем­ся. И они ме­ня у се­бя но­чевать ос­тавля­ют, ког­да трам­вай пе­рес­та­ет хо­дить. Как свои мы. Толь­ко сму­ща­ют они ме­ня силь­но. У вас, у русс­ких, есть та­кая при­выч­ка… Жен­щи­ны при встре­че це­лу­ют. А у ис­кусс­тво­вед­ки муж есть… И я каж­дый раз бо­юсь, как бы он че­го не по­думал и не на­чал ме­ня за это та­раба­нить. Но, по­ка он со мной куль­тур­но об­хо­дил­ся…

Я, кста­ти, жен­щин за это не осуж­даю. Каж­дая из них ищет то­го, кто по­луч­ше… Ры­ба ведь то­же ищет, где глуб­же… Ес­тест­вен­ный про­цесс. Но я сей­час от да­мочек стал от­хо­дить. Од­на при всех ска­зала: я бы за этим сим­па­тич­ным ста­рич­ком ух бы, как по­уха­жива­ла! А я ее на мес­то пос­та­вил. Ска­зал: я сим­па­тич­ный, по­ка мои но­ги дви­га­ют­ся. А в До­ме прес­та­релых зна­ешь, сколь­ко не­ходя­чих сим­па­тяг? Два кор­пу­са. И, на­пива­ют­ся они, что­бы быст­рее уме­реть. По­тому что ни­кому не нуж­ны… Ух бы, как ты там за ни­ми по­уха­жива­ла, го­ворю…

В книж­ке «Ал­чешь чу­жого – свое по­теря­ешь» есть та­кое из­ре­чение Цы­дыпа Бу­да­ева: «Бой­ся ближ­не­го – даль­не­му ты не ну­жен».

— Мне де­мок­ра­тия тол­чок да­ла, — уве­рен­но го­ворит де­душ­ка Цы­дып. — Ес­ли бы не она, я бы книж­ки не на­чал пи­сать. Все ста­ло мож­но: ез­дить по све­ту, встре­чать­ся с лю­быми людь­ми, расс­ка­зывать, что в Бу­рятии есть ла­мы… Ког­да в Моск­ве был, к Зю­гано­ву на ми­тинг проб­рался. Ему свои книж­ки с ав­тогра­фом по­дарил, а он мне свою дал… Зю­ганов то­же, как обыч­ный че­ловек. Прав­да, пра­вите­лем хо­чет стать… Но об­ратной до­роги к ста­рому уже нет.

— Вы ему это то­же ска­зали?

— Слу­шай, по­лити­ка очень опас­ная шту­ка… Мне бы не про­болт­нуть­ся с то­бой. Ты же ви­дишь, как, с под­хо­дом раз­го­вари­ва­ешь… Не заг­ре­меть бы ку­да…

— Вре­мена-то дру­гие.