Вось­ми­деся­тилет­ний де­душ­ка Цы­дып Бу­да­ев мне сра­зу ска­зал: «Боль­шинс­тво ста­риков сю­да уми­рать приш­ли, а я жить. В этом, на­вер­ное, и зак­лю­ча­ет­ся вся раз­ни­ца».

Это он мне так по­яс­нил свое не­обыч­ное пре­быва­ние в улан-удэнс­ком до­ме-ин­терна­те для ин­ва­лидов и прес­та­релых. А его «не­обыч­ное пре­быва­ние» зак­лю­чалось в том, что я уже триж­ды при­ез­жал в Бу­рятию и не мог зас­тать его на мес­те. Каж­дый раз мне по­яс­ня­ли: сроч­но уехал во Фран­цию, за­тем — в Еги­пет, по­том — в не­из­вест­ном нап­равле­нии «за твор­ческим оза­рени­ем».

На­конец, по те­лефо­ну я взял с не­го сло­во, что он бу­дет ждать ме­ня в обя­затель­ном по­ряд­ке.

— Хо­рошо, - ска­зал де­душ­ка Цы­дып, - но толь­ко ме­ня не слу­чай­но в Ир­кутс­ке проз­ва­ли «ме­те­ором». По­дож­ду до обе­да, и мо­жет опять ку­да-ни­будь сбе­гу. Но ес­ли вы ме­ня все же зас­та­нете — не ра­зоча­ру­етесь. Я - очень перс­пек­тивный и та­лант­ли­вый. У-у-у, ка­кой!

О груст­ном он по­ведал мне в са­мом на­чале. Де­тей с же­ной они не на­жили. А ког­да нес­коль­ко лет на­зад ос­тался один – поп­ро­бовал при­ютить­ся у даль­ней род­ни. Толь­ко не смог он при­жить­ся…

— Вот та­кая бы­ла моя до­рога в этот Дом. – И что­бы за­туше­вать ска­зан­ное, де­душ­ка Цы­дып тут же пред­ло­жил: — За­гад­ку от­га­да­ешь? Тог­да ска­жи: ка­кой про­дукт, ког­да ва­ришь, сколь­ко не со­ли, ни­ког­да не пе­ресо­лишь?

Пос­ле па­узы он удив­ленно пос­мотрел на ме­ня и, сжа­лив­шись, про­из­нес от­гадку… на бу­рятс­ком язы­ке. По­том он еще раз сжа­лит­ся. Но бу­дет это уже в кон­це.

Нес­мотря на то, что де­душ­ка Цы­дып жи­вет в Бу­рятии, вся его из­вест­ность на­ходит­ся по дру­гую сто­рону Бай­ка­ла, в Ир­кутс­кой об­ласти. Там он вы­пус­тил все шесть сво­их кни­жек. Пер­вую из них — «Восх­ва­ление жиз­ни на Зем­ле с пла­менем чис­той люб­ви» — на­писал на 72-м го­ду жиз­ни. Сам со­чиня­ет сти­хи, про­зу и все это соп­ро­вож­да­ет собс­твен­ны­ми ри­сун­ка­ми.

Пер­вый его по­ход в пи­сатель­скую ор­га­низа­цию по­лучил­ся курьез­ным. В две­рях ему встре­тилась жен­щи­на.

— Ну все, эта вах­терша ме­ня внутрь не пус­тит, - по­думал Цы­дып. И, скон­фу­зив­шись, роб­ко спро­сил:

— Ко­му мож­но по­казать на­писан­ное?

Жен­щи­на сра­зу поп­ро­сила «что-ни­будь по­читать». Цы­дып по­нял это так: у пи­сате­лей ру­копи­си на вах­те про­веря­ют, как про­пус­ка. Ес­ли дос­той­но на­писал, зна­чит, пус­тят, нет – вы­гонят. И, вол­ну­ясь, стал чи­тать бе­лые сти­хи. Чи­тал дол­го, все вре­мя ожи­дая же­лан­но­го: про­ходи! Жен­щи­на ока­залась ли­тера­тур­ным ре­дак­то­ром.

— Ста­ли го­товить мою книж­ку, — расс­ка­зыва­ет даль­ше де­душ­ка Цы­дып. — При­шел в из­да­тель­ство. А там ма­кет уже сде­лали. Чи­таю. Ви­жу – стро­чек в кон­це не хва­та­ет. От­ре­зали. Я-то знаю, что их сам на­писал. Но не­ту! А в них весь смысл был. Не по­меща­лись,

го­ворят. Выб­ро­сили. Я как зак­ри­чу ре­дак­торше: ты что же с… де­ла­ешь?! Они ос­толбе­нели все. Смот­рят на ме­ня круг­лы­ми гла­зами… По­нима­ешь, не знал я тог­да, что в из­да­тель­стве нель­зя ма­терить­ся. При­вык, как у про­вод­ни­ков поч­то­во-ба­гаж­ных ва­гонов… Я же этим са­мым про­вод­ни­ком поч­ти всю жизнь про­рабо­тал. А там, по­ка не вы­мате­ришь всех, груз не пог­ру­зят и не за­берут вов­ре­мя. Я ду­мал — и здесь так на­до. Про­вели со мной бе­седу, и с тех пор — не ма­терюсь боль­ше в из­да­тель­ствах. Оту­чил­ся. Я ведь те­перь к боль­шой куль­ту­ре при­об­ща­юсь. Приз­ва­ние в се­бе отк­рыл.

…Уви­дев в его книж­ке ри­сунок страш­но­го че­лове­ка, спро­сил: кто это?

— Черт, — по­яс­нил де­душ­ка Цы­дып. – С на­туры ри­совал.

— ???

— В зер­ка­ло на се­бя смот­рел и тушью наб­ра­сывал. Ведь чер­тей и ду­хов че­ловек сам в се­бе но­сит, и сам же от них по­том и стра­да­ет. – И дол­го пос­ле это­го сме­ял­ся.