Греховное словосочетание

-- Она, наверное, очень горькая, -- услышал я однажды в Эвенкии от старика охотника с Подкаменной Тунгуски. И в этом, по его мнению, как раз, и заключался главный смысл данного утверждения. Чтобы переубедить его, нужен был сладкий аргумент. Но взять его в тайге было неоткуда.

Словосочетание: журналистика – четвертая власть, в наш лексикон стало активно внедряться вместе с перестройкой. В начале его воспринимали, как метафору. Не больше. Но потом оно превратилась в зловещее отражение российской реальности.

Для любителей этого утверждения, стоит напомнить, что главенствующей составляющей любой власти является насилие. Более того, только государство должно обладать монополией на это страшное деяние. Иначе – бандитский беспредел. Лишь власть, в рамках закона, может убивать, наказывать и принуждать… Журналистика такого права иметь не должна. Это – аксиома.

Те, кто хочет называться в России четвертой властью, изначально делают определенный выбор своего поведения. Для них главенствующим становится не закон, а властное указание свыше. Некоторые из наших СМИ уже давно стали отъявленными «рецидивистами», упражняющимися в интеллектуальных видах насилия.

Помните про халву? Сейчас очень многие уверены, что журналистика, особенно телевизионная, действительно является посаженной властью… для оболванивания населения. Выросло целое поколение, как среди зрителей, так и среди журналистов, уверенных в истинности её прогорклого «вкуса».

Кстати, поисковой системой «Яндекс» зафиксировано 36 миллионов употреблений выражения: «журналистика – четвертая власть». Невероятный взлет популярности греховного словосочетания за очень короткий период. Для сравнения: вечное слово «совесть» встречается только в 25 миллионах статей и сообщений.

Появились уже и платные курсы «Как стать четвертой властью». Для нормального общества это тоже самое, если бы граждан приглашали обучаться технике изнасилования. Свыклись?