Дальнейший рассказ о нахождении в главном штабе изложен у меня в статье о Грибоедове («Древ, и Нов. Рос­сия», 1879 г.)*.

Здесь только поясню, что записку Любимов давал к графине Анне Ивановне Коновницыной, дочь которой была замужем за Нарышкиным, бывшим в полку у Любимова; а офицер, встретившийся нам, когда мы шли с Грибоедовым в кондитерскую Лореда, Павел Николаевич Игнатьев.

Любимов сказал офицеру: «Вот вам записка к графине Анне Ивановне Коновницыной. Вы получите от нее десять тысяч рублей. Делайте там в следственном комитете, что хотите; давайте кому и сколько хотите, мне до этого дела нет, только представьте мне из портфеля письма Песте­ля, — что останется от расходов, все ваше».

Офицер был озадачен, однако же взял записку и дело устроил. Через аудиторов и других канцелярских чиновни­ков, бывших в следственной комиссии, он выкупил тре­буемые бумаги за три тысячи, следовательно, остальные 7 тысяч остались в его пользу. Любимов отделался тем, что посидел в крепости и лишен только был полка.

Здесь кстати заметить, что некоторые родные также со­чли лучше действовать подобными же средствами, чем про­сить о милости или рассчитывать на нее. Были примеры, что подкупленные плац-адъютанты ходили по казематам и уговаривали отказаться на очной ставке от сделанных по­казаний на такого-то, вследствие чего некоторым и уда­лось или совершенно оправдаться, или, по крайней мере, значительно уменьшить свою вину.

Когда комнаты на квартире Толя были готовы, нас собралось там несколько человек: полковой командир Кончиалов, Грибоедов, бригадный генерал Кальм, два брата Раевские, Сенявин, сын адмирала, Машинский — по­дольский предводитель дворянства и князь Шаховской. Если бы каждый не был занят серьезными мыслями, то можно даже бы сказать, что нам было весело. Офицер, бывший при нас (тот самый, который обделал дело Лю­бимова), сказал нам: «Господа, дайте мне только слово, что вы не уйдете, а так делайте, что хотите».

Он сам водил нас через ход со двора в кондитерскую Лореда, бывшую рядом с домом главного штаба. Особенно часто водил он меня, бывшего свидетелем сделки его с Любимовым, и Грибоедова, игру которого на фортепиано любил слушать. Мы помещались всегда, разумеется, в от­дельной комнате; офицер был близкий знакомый в кон­дитерской, и нам все подавали из внутренних комнат хо­зяев. У нашей квартиры стоял снаружи часовой, но когда нам нужно было посылать или за обедом, или за книгами, то караульный гвардейский солдат без церемонии носил к нам ружье, снимал суму и, надев шинель, отправлялся с поручением, а мы запирали дверь на ключ изнутри.

В Крепости. Приговор

Задача, которую я себе поставил в защите своей в след­ственном комитете, была такого рода: новые мысли и но­вые цели занимали меня до такой степени, что я уже не слишком-то заботился о своем спасении, как выражаются обыкновенно, хотя и считал себя обязанным сделать и в этом отношении все, что могу. Но главное, что занимало меня, — это было спасти других, что вполне и удалось мне, потому что за мною ни один человек по сношению со мною не был компрометирован, кроме тех, которые сами компрометировали себя. Во-вторых, решился даже по­жертвовать своим самолюбием, чтобы только не дать ко­митету разгадать настоящих своих целей, ни своего значе­ния, и в этом отношении как нельзя больше были мне на руку действия самого комитета, который сам бился из всех сил, чтобы уменьшить мое нравственное значение в быв­ших событиях.

Раевских освободили; конечно, это было сделано для их отца, но они были в полной уверенности, что это вслед­ствие их «откровенности», т.е. болтливости, чем они и вве­ли в заблуждение легковерных людей, вздумавших подра­жать им, но попавших в крепость безвыходно. Грибоедов смешил нас рассказами, как ему доказывали на основа­нии «Горя от ума», что он должен быть членом тайного общества, а он доказывал противное на том же основании и пр.

Надо сказать, что я обращался с членами следственного комитета вовсе не так, как человек, ищущий своего «спа­сения». Я не мог скрывать своего презрения к ним и выс­казывал им такие горькие истины, каких конечно, им ни прежде, ни после не приходилось слышать. Я говорил «грубо и дерзко», как выражались они, называл вещи и дела прямо своими именами. Я доказывал им прямо, что они-то и есть главные виновники революций и поступают совершенно по правилам в которых нас обвиняют, с тою разницей, что мы  допускали эти правила для блага общего и жертвуя собою и своим, а они допускают их для личных целей, жертвуя не собою, а общим благом; что в этом отношении смерть Петра III и Павла такие улики против них, которых никакими софизмами ни устранить, ни смяг­чить им нельзя, потому что они действовали тут против лиц, признаваемых ими за царей, и с совестью, признаю­щею значение царского достоинства, тогда как те, кото­рых обыкновенно называют революционерами, видят в них простых людей и хотя, положим, по заблуждению, но видели притом и людей враждебных отечеству.

В одной из подобных сцен дело дошло до того, что многие вскочили, другие заткнули свои уши; председатель комитета военный министр Татищев испугался и, схватив меня за руку, увлек в другую комнату: «Что ты делаешь, друг, — вскричал он, подняв руки кверху. — Зачем ты так раздражаешь их, зачем ты говоришь с такою запальчивос­тью?» — «Напротив, вы сами видели, что я говорил очень хладнокровно и спокойно и даже не возвышал тона про­тив обыкновенной речи».

«Да разве ты не видишь, что это-то спокойствие и уве­ренность и бесят их. Запальчивость твоя не в тоне, а в содержании твоих слов. Ты ведь в самом деле говоришь так, как будто бы ты над ними производишь следствие, а не они над тобою; как будто бы ты их обвиняешь, а не они».

«Может быть, история так и скажет».

ОБ АВТОРЕ

Oleg Nekhaev footer Олег НЕХАЕВ. Победитель и призер более тридцати творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения, фотографии и интернет-технологий. Дипломант премии имени А.Д. Сахарова "За журналистику как поступок". Обладатель Гран-При международного фотоконкурса «Canon». Призер Пресс-фото России. Победитель Всесибирского телефестиваля (фильм «Интервью с президентом России»). Создатель "Золотого сайта" России, признанного, одновременно, лучшим интернет-СМИ Сибири, а его редактор - лучшим интернет-автором. Победитель конкурса "Родная речь" -- лучший материал о русском языке. Победитель конкурса "Живое слово" , "За высшее профессиональное мастерство". Лауреат премий: за журналистские расследования «Честь. Мужество. Мастерство», «Лучший журналист Сибири». Несколько его прозаических произведений признаны победителями литературных конкурсов. Автор награжден почетным знаком «За вклад в развитие Отечества» Удостоен звания Союза журналистов РФ «Золотое перо России» и высшей награды "Честь. Достоинство. Профессионализм"