По моему убеждению, надо всегда уметь извлекать из перемены обстоятельства тот вид пользы, для которой на­стоящие обстоятельства представляют наилучшие условия. Новое положение наше представляло все удобства для спо­койной уединенной жизни, а поэтому и для умственных занятий; а то и другое составляли уже именно главную современную потребность для нашего общества. Давно уже всеми замечалось, что недовольство своим положением, усиленное еще внутренним неустройством, порождало скрытное раздражение, для обнаружения которого все слу­жило предлогом, что поэтому и всякое незначительное сбо­рище приводило часто к неприятным сценам, а, следова­тельно, всякое обязательное насильственное соединение, как того требовали предлагавшие возобновление общего стола и чая, увеличивая недовольство от принужденного действия, повело бы еще к большим столкновениям.

Кроме того, когда жили в одной комнате, вставать и ложиться вместе было делом необходимости; теперь же, при отдельном житье каждого лица, естественно было ожи­дать, что возьмут верх у каждого те привычки, которые он будет считать для себя наиболее удобными и свойствен­ными, и тогда стеснять все это значило бы без нужды размножать источники неудовольствия и поводы к спорам о том, что и как требовать для всех. Что же касается до занятий, то, когда прошла пора казематных уступок, ког­да беспрестанно стали возникать столкновения, шум, спо­ры — заниматься в общих комнатах буквально не стало возможности. Между тем умственные занятия становились все более и более безотлагательною потребностью как для обшего нравственного значения нашего, так и для обеспе­чения в будущем каждого.

Итак, отдельное помещение, удовлетворяя насущной потребности в этом отношении, отклоняло в то же время и случаи столкновения и должно было способствовать к успокоению раздражительности. Необходимо только было добиться такого устройства взаимных отношений, кото­рое, не препятствуя добровольным соединениям для каких-либо общих целей, в то же время достаточно обеспе­чивало бы каждому законную и нужную долю самостоя­тельности и независимости.

Прежде всего необходимо было достигнуть личного спра­ведливого обеспечения каждого, обязательного для общи­ны; вслед за тем можно было подумать об устройстве уже из добровольных соглашений таких учреждений, которые способствовали бы умственному развитию и обеспечивали будущность лиц по выходе из каземата. И вот, именно для этого-то, видя, что общее неустройство и недовольство поддерживается, а между тем ничего для устранения их не принимается, а только хватаются за меры, которые не ве­дут ни к чему, я и выступил с требованием, «чтобы опре­деленный взнос в общую кассу был обязателен для каж­дого в соразмерности с получаемыми им средствами, а выдача из кассы была всем одинаковая, достаточная для удовлетворения личных необходимых нужд каждого, как-то: стола, чая, белья и одежды, с небольшим запасом на мелочи». Для удобства и экономии, заведование хозяйствен­ною частью должно быть общее: на это ежегодно по теку­щим ценам определяется часть из назначенной постоянной каждому лицу суммы, а остальное предоставляется в пол­ное его личное распоряжение. Избранная комиссия должна выработать постановления, которые утверждаются общим согласием. В числе постановлений должны быть указания на правильные способы изменений и самих постановлений соответственно обстоятельствам, могущим измениться.

Предложение это, как и следовало ожидать, возбудило страшную бурю со стороны привилегированных, боявшихся потерять партизанов, а через то и личное значение, коль скоро все будут поставлены в независимость от того или Другого лица. Меня обвиняли в демагогических возбужде­ниях, в недоверии к благородству товарищей (богатых), в посягательстве на права собственности и пр.*

Тогда, видя, что напрасно будут убеждать людей, ко­торых единственными двигателями были страсти и интере­сы, я выставил твердо такое положение: «Так как полу­чать деньги сверх положения разрешено на том основании, чтобы помогать неимущим товарищам, лишенным по са­мому положению в заточении возможности к приобрете­нию средств личным трудом, то помощь от богатых обяза­тельна товарищам, для которых они и получают излишние деньги; и что если богатые не хотят этого признать, то остается одно средство потребовать от казны, что если она лишает нас заточением возможности трудиться, то и дол­жна вполне содержать нас, т.е. давать пищу и одежду, по­тому что ясно, что при тюремном заточении на 2 руб. ас­сигнациями и два пуда муки в месяц существовать нельзя».

И вслед за сделанным открыто заявлением я, не теряя более слов, потребовал к себе коменданта и объявил ему, что он должен непременно сделать представление о несов­местимости нашего заточения и лишения средств приобре­тать что-либо своим трудом (как могут делать то и делают живущие на воле ссыльные) с неимением казенного со­держания, и что поэтому необходимо назначить его. Вмес­те с тем я сказал твердо коменданту, что если он не сдела­ет этого, то я принесу жалобу на то первому ревизору, который будет прислан в каземат от государя (тогда об этом носились уже слухи).

Комендант страшно перепугался моим неожиданным тре­бованием и твердостью моего категорического объявления. Он поспешил собрать сию же минуту богатых и объяснил им, что если сделать представление о казенном содержа­нии, то первым последствием будет запрещение получать им деньги сверх назначенного вначале количества, и что поэтому, отказывая в обязательном обеспечении общины известным процентом с получаемой ими суммы, они и са­ми лишатся всего и не будут получать столько сотен, сколь­ко теперь получают тысяч, а его подвергают ответственно­сти, что не доносил правительству о злоупотреблениях.

* Так как я сам лично получал достаточно и ни от кого ничем не пользовался, и никакое учреждение не могло мне дать больше того, что я уже имел и что далеко превышало мои нужды, так как я их ограничивал, — то, разумеется, ни заподозрить меня в личных выго­дах не могли, ни обвинить не смели, оттого и придумали, что я хочу играть роль демагога, как ни бессмысленно было это обвинение отно­сительно человека, совершенно уединившегося и отрывавшегося от своих занятий только по требованию других.

Трудно себе представить, до какого раздражения про­тив меня дошли богатые и их холопы. Они просто неистов­ствовали и сумели так сбить с толку людей, не знавших содержания моего разговора с комендантом, что со мною, который, сделав дело, снова углубился в свое уединение и не знал о всех происках, клеветах и сплетнях, вдруг пере­стали кланяться, за исключением нескольких человек, бе­зусловно веривших в справедливость моих действий. Разу­меется, когда наконец это дошло до меня, я положил ко­нец всяким недоброжелательным рассказам, потребовав у коменданта, чтобы он публично объявил содержание мое­го разговора с ним. Хотя волнение сразу и не улеглось, но тем не менее, с одной стороны, твердость, обнаруженная мною против коменданта, не могла не произвести впечат­ления, а с другой, между партизанами богатых все те, которые, сохраняя еще остатки достоинства, с трудом пе­реносили личную зависимость и те, которые стали сильно чувствовать эту зависимость вследствие возрастающей тре­бовательности и невнимания, даже пренебрежения, к ним богатых, стали понимать, что и для них выгоднее и при­личнее быть независимыми от того или другого лица и иметь собственное значение по голосу в общине, чем за­имствовать его от покровительства патрона.

ОБ АВТОРЕ

Oleg Nekhaev footer Олег НЕХАЕВ. Победитель и призер более тридцати творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения, фотографии и интернет-технологий. Дипломант премии имени А.Д. Сахарова "За журналистику как поступок". Обладатель Гран-При международного фотоконкурса «Canon». Призер Пресс-фото России. Победитель Всесибирского телефестиваля (фильм «Интервью с президентом России»). Создатель "Золотого сайта" России, признанного, одновременно, лучшим интернет-СМИ Сибири, а его редактор - лучшим сибирским интернет-автором. Победитель конкурса "Родная речь" -- лучший материал о русском языке и лучшая интернет-публикация. Победитель конкурса "Живое слово" , "За высшее профессиональное мастерство". Лауреат премий: за журналистские расследования имени Артема Боровика «Честь. Мужество. Мастерство», «Лучший журналист Сибири». Награжден почетным знаком «За вклад в развитие Отечества» Удостоен звания «Золотое перо России» и высшей награды Союза журналистов РФ "Честь. Достоинство. Профессионализм"