Олег Нехаев Цапли

А на безлесном острове Хухан в уникальнейшей птичьей колонии изнывали от жары черные, как смоль, птенцы бакланов.

Над теми, что поменьше, взрослые птицы расправляли крылья, и получался своеобразный зонтик. Тем, кто постарше, спрятаться от солнечного удара было некуда, и они вибрировали своими подклювными мешками, обмахиваясь ими, словно веерами. И ловили каждое дуновение ветерка, поворачиваясь ему навстречу, словно флюгеры.

Лучше всего, казалось, чувствовали себя чегравы и реликтовые чайки. Оба краснокнижных вида образовали здесь добрососедскую колонию. Причем реликтовые чайки очень доверчивы, а красноклювые чегравы – агрессивны. За несколько сот метров они начинают пикировать на непрошеного гостя с визгливыми, угрожающими криками. Беда — в другом. Гнездовья располагаются на мыске. И при сильном шторме, волна может полностью уничтожить появившееся потомство. Такое бывало уже не раз. А у реликтовой чайки хуханский пятачок – единственное место гнездования в России. Причем эта малочисленная птица настолько еще не изучена в мире, что до сих пор никто не знает, откуда она прилетает в Даурию.

Олег Нехаев Остров ХуханА вот птенцы серых цапель умирали от жары прямо на моих глазах. Для большинства из них наступившее пекло было за гранью возможного. Возле каждого гнездовья лежали печальные жертвы предыдущих дней. И такое здесь тоже не редкость. Очень уж климат в заповеднике по российским меркам необычный – экстраконтинентальный. Не Сибирь, а будто – Африка.

Из всех стран СНГ только в российской Даурии сохранились наибольшие площади нераспаханных земель. Да и сама степь здесь особенная. Она не похожа ни на какую другую. Например, в Хакасии климат тоже своенравный, но близость Саянских гор хоть изредка, но обязательно дает влагу. Комфорт канских степей поддерживается таежным окружением. Даже засушливые бурятские пространства не остаются забытыми влажным дыханием Байкала. А у даурской степи родная тетка — монгольская пустыня. От нее, даже в хороший год, дождевой тучки не дождешься. Последнее отберет.

                                                                            Послушайте, как поёт степь, когда спадает зной и нет ни ветерка...                                                                                                                                                                                                                                                  

В Даурии, как мне показалось, даже небо не успевает остыть за ночь от дневного зноя. Озаренная сумрачность все время толкается с теменью на небосводе. Летние ночи короткие и тайные. Звуки почти не слышны. И утром совсем нет росы.

БРУСЧАТКА ИЗ КАРАСЯ

 Олег Нехаев БакланыЕдинственное отдохновение в этих местах – бессточные Торейские озера. Тоже – природный уникум. Барун-Торей и Зун-Торей разделяет только узенькая перемычка с протокой. Чтобы побывать на их самых дальних берегах – требуется проплыть более шестидесяти километров по белесой содовой целебной воде.

Первым из натуралистов здесь побывал знаменитый Паллас. Но озер в 1772 году он не нашел. Позже приезжали другие исследователи и восхищались огромным Даурским «морем» и невероятным количеством обитающей здесь рыбы. Но проходило время, и новые очевидцы не обнаруживали степного оазиса на обозначенном месте.

Олег Нехаев Теперь точно установлено: озера — вовсе не призраки. Каждые 30-40 лет они пересыхают и вновь наполняются водой. Последний раз дно Барун-Торея оказалось выстлано серебристой «брусчаткой» — четверть века назад. Тогда сотни тонн рыбы лежало с открытыми ртами в горько-соленой жиже. Сейчас вновь наступает такой же кризисный период. Уровень воды падает. Карась начинает замерзать зимой в мелеющих ямах, и весной волны выбрасывают его на берег. Сам видел десятки километров отмелей, усыпанных такой таранкой.

Рыбы здесь очень много, и она ходит огромными косяками, будоража водную гладь. Километровый бурун стоит, как от моторной лодки. Раньше карасей можно было ловить, но изменились законы, и заповедник потерял право выдавать населению подобные разрешения. Чтобы не оказаться в положении «собаки на сене» директор Александр Бородин с большим трудом оформил документы на возвращение прежнего положения. А заодно значительно увеличил охранную зону заповедника.

Сегодня она уже составляет 92 тысячи гектаров. Но дзерен расширяет свое местообитание и выходит за границы подвластной заповеднику территории. Поэтому Бородин сам договаривается с властями четырех районов, десятками других землепользователей, чтобы те дали согласие на новый статус. В обмен на такую подпись некоторым фермерам и депутатам приходится обещать будущий приоритет в выдаче лицензий на лов рыбы. Вот такой бартер во имя спасения сибирской антилопы.

Об Александре Бородине мне говорили: честный, порядочный человек. Чтобы не взять грех на душу, я по этому поводу опросил многих людей. Пожилой инспектор Юрий Хышов, или Семеныч, как его здесь все называют, сказал: «Пиши смело. Мы же его тоже проверяли. Не специально. Так получилось. Ехали один раз коллективом, ну и стали уговаривать: давай на обед косулю подстрелим? Никто ведь не узнает. А Палыч сразу возмущенным стал, рубанул: нельзя! Ему говорят: ну хоть хурду (по-бурятски – тощую) утку, можно? — Нет — кричит. — Нельзя! — Так и остались голодными. Ну а потом поняли: по каким принципам сам живет – того и от других требует».

ДВА ДНЯ СУРКА

 По темноте, задолго до восхода солнца, еду с молодыми инспекторами Евгением Бородиным (однофамилец директора) и Сергеем Моториным снимать тарбагана. Наш путь лежит на Ходонята. В свете фар постоянно прыгают «забайкальские кенгуру» — тушканчики. Прямо из-под колес взлетают красивые монгольские жаворонки. Увидели и еще одного краснокнижного представителя — даурского ежа.

Посвятивший несколько лет изучению этого колючего ушастика Вадим Кирилюк выявил любопытный факт. Когда в конце лета на вечнозеленой эфедре поспевают красные ягодки, даурский абориген мимо них не пробегает. Ягодки эти – особые, возбуждающе-тонизирующие… Так что хмельные ежики бывают не только в анекдотах, но и в природе.

Один профессор, как мне рассказали, увидев заросли эфедры, – не мог поверить своим глазам. Для ботаника подобное – редчайшее самородное месторождение. А через год к этому растительному «клондайку» пробралось стадо баранов. Без научных восторгов они так «натонизировались», что ушли только тогда, когда от эфедры не осталось ни ягодок, ни кустиков. Случилось это в охранной зоне. А там, в отличие от заповедной территории, скот пасти не запрещено. Да и какой с барана спрос?

С инспекторами заповедника ездить одно удовольствие. Водители они очень хорошие. Умеют ночью подъезжать к браконьерам с погашенными фарами. На полном ходу следы своей машины от чужой отличают. При необходимости стреляют в погоне из карабинов. Один такой случай я и застал. Нарушителей они догнали. Хотя те не останавливались даже на предупредительные выстрелы. Но убегавшие оказались… наркоманами, приезжавшими за дикорастущей коноплей. А с них спрос как… Штраф им выписывают, но все повторяется заново. Причем коноплю в заповеднике по закону уничтожать нельзя – естественная среда обитания. Вечное противостояние.

Со съемками краснокнижного тарбагана вышел казус. Инспектора привезли меня на вершину холма к колонии сурков. Парней я попросил уехать подальше, чтобы даже случайно машина не попала в поле зрения объектива. Они расположились в низинке, задремали. Но будильником для них стал тарбаган. Он появился перед машиной и стал насвистывать свою утреннюю песенку. А «моя» колония оказалось нежилой. Но возле нее я просидел, как истукан, пять часов кряду.

На следующее утро произвели смену позиций. Сурок появился часа через два. Сонно посмотрел на меня… Я, затаив дыхание, на него. А он тут же нырнул в нору и был таков.

Инспектора мне посоветовали надеть какой-нибудь экстравагантный костюм и привлечь внимание. Розыгрыш, подумал я, и состроил понимающую ухмылку.

Вернувшись домой, прочитал о древнем способе монгольской охоты на тарбагана. Оказывается, нужно надеть яркий костюм, маску с заячьими ушками на макушке и устроить перед сурком чуть ли не ритуальный танец. По описаниям, любопытные тарбаганы собираются всем семейством и не могут оторвать глаз от такого представления…

ВЕРБЛЮД НЕ ПРОПАДЕТ

 Мне уже не раз приходилось бывать в наших заповедниках и национальных парках. И во многих из них уже не редкость, когда инспектор добывает то, что сам же и охраняет. Объяснение такой имитации деятельности всегда одинаковое: мизерная зарплата. В Даурском заповеднике деньги получают такие же, а охрана на высоком уровне.

Одуг Нехаев. Погонщик верблюдов Мунко.Можно в качестве доказательства эффективности их работы привести данные по птицам, например, по доверчивому гусю-сухоносу, которого выбили по всей России, а у них на озере – огромная стая. Но лучшим показателем является, даже не дзерен, а косуля, обитающая в заповедном Цасучейском бору, который начинается за околицей райцентра. Здесь ее, по официальным учетам, в 10-20 раз больше, чем в других районах Читинской области. А можно привести очень характерное высказывание жизнерадостного тэмэнщика (пастуха верблюдов) Мунко Данпилова: «Я за стадо в охранной зоне заповедника спокоен. Ни один верблюд не пропадет. А из Тувы приезжали, так рассказывают, что воры там беспрепятственно скот через государственную границу угоняют. Получается, что у нас здесь настоящий порядок!»

Сказав это, Мунко пришпорил коня и поскакал по хребту Голубой сопки навстречу огромнейшему стаду верблюдов… Больше такой экзотики в России вы нигде не увидите. Верблюды и антилопы в Сибири!

…Не так давно приезжал в Даурию один известный японский ученый. Жил в заповеднике и все причитал: «У вас же здесь – не просто красота! Золото! Что же вы это никак не цените?! Уникум!»

Даурский заповедник действительно гордость России. Только у нас об этом мало кто знает...

lineyka

 

loshadka1

Читать дальше"Не все на Руси караси..."

Игры "Сибирики". Развлечение с умом. flag

 

Отобрано для ВАС:

*

ОБ АВТОРЕ

Oleg Nekhaev footer Олег НЕХАЕВ. Победитель и призер более тридцати творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения, фотографии и интернет-технологий. Дипломант премии имени А.Д. Сахарова "За журналистику как поступок". Обладатель Гран-При международного фотоконкурса «Canon». Призер Пресс-фото России. Победитель Всесибирского телефестиваля (фильм «Интервью с президентом России»). Создатель "Золотого сайта" России, признанного, одновременно, лучшим интернет-СМИ Сибири, а его редактор - лучшим сибирским интернет-автором. Победитель конкурса "Родная речь" -- лучший материал о русском языке и лучшая интернет-публикация. Победитель конкурса "Живое слово" , "За высшее профессиональное мастерство". Лауреат премий: за журналистские расследования имени Артема Боровика «Честь. Мужество. Мастерство», «Лучший журналист Сибири». Награжден почетным знаком «За вклад в развитие Отечества» Удостоен звания «Золотое перо России» и высшей награды Союза журналистов РФ "Честь. Достоинство. Профессионализм"