В середине прошлого века в Сибири было открыто уникальное Стрельцовское урановое месторождение, которое до сих пор остается единственным в России масштабным местом добычи стратегического металла.

 Пе­ред ин­тервью пер­во­отк­ры­ватель ура­на, ра­нее за­сек­ре­чен­ный ге­олог из Ир­кутс­ка В.П. Зен­ченко, поп­ро­сил дать ему воз­можность ска­зать о са­мом важ­ном. По­яс­нив пе­ред этим: «Мне 72 го­да, и я уже - ин­фарк­тный ре­циди­вист. Три сер­дечных «зво­ноч­ка» проз­ве­нело. Кон­ча­ет­ся мой жиз­ненный ре­сурс. По­это­му хо­чет­ся быть по­нятым до кон­ца. Сов­сем не­дав­но я о мно­гом не мог расс­ка­зать, все нуж­но бы­ло сог­ла­совы­вать с Пер­вым от­де­лом. Те­перь вре­мя приш­ло». И спро­сил: «Так вы при­нима­ете мои ус­ло­вия?» Я вклю­чил дик­то­фон.

— Боль­ше пя­тиде­сяти лет мо­ей жиз­ни бы­ло свя­зано с ура­ном. Ни один дру­гой эле­мент за все вре­мена не ока­зал та­кого вли­яния на зем­ное об­щест­во, как уран. Ког­да мы ра­бота­ли, счи­тали, что пос­ле на­ших отк­ры­тий на Зем­ле бу­дет «свет­ло и теп­ло». Ведь уран – это та «жар-пти­ца», о ко­торой все вре­мя меч­та­ли лю­ди. Но те, кто ов­ла­дел им, ос­новную его мас­су ис­поль­зо­вали для раз­ру­шитель­ных це­лей. На пер­вом мес­те ока­залось зло, в ви­де ядер­ных бомб, а уж по­том – доб­ро, в ви­де атом­ных элект­рос­танций. Вот я и ду­маю: не опе­режа­ют ли на­ши атом­ные отк­ры­тия мед­ленную эво­люцию на­шей нравс­твен­ности?

Уран под­вел че­лове­чест­во к гра­ни вы­бора: быть или не быть ци­вили­зации. И я знаю толь­ко од­но единс­твен­ное средс­тво все­об­ще­го спа­сения – вы­сокая нравс­твен­ность. Нам нуж­но су­меть не до­пус­тить «гряз­ных» лю­дей к ядер­ной энер­гии. И, как вам это ни по­кажет­ся стран­ным, но имен­но уран дол­жен стать пок­ро­вите­лем спра­вед­ли­вос­ти. Все. Те­перь за­давай­те свои воп­ро­сы.

— Да не нюх здесь на­до иметь, а со­весть! Я знаю лю­дей, ко­торые всю жизнь ис­ка­ли и так ни­чего и не наш­ли. Ведь ге­олог в по­ис­ках всег­да один на один с са­мим со­бой. У не­кото­рых да­же при­бор «тре­щал», из­ве­щая об ура­не. Но они на­ходи­ли удоб­ное объяс­не­ние, что это «ни­чего не зна­чащая по­род­ная ано­малия». А нуж­но бы­ло ко­пать, вгры­зать­ся в зем­лю, что­бы дей­стви­тель­но убе­дить­ся в от­ри­цатель­ном ре­зуль­та­те. Но, кро­ме же­лания, нуж­ны еще и зна­ния, что­бы уметь масш­таб­но мыс­лить.

— Прав­да ли, что Стрель­цовс­кое мес­то­рож­де­ние мог­ли отк­рыть зна­читель­но рань­ше?

— Еще в 1955 го­ду я дал оцен­ку ура­новых про­яв­ле­ний в Стрель­цовс­ком про­гибе, где рас­по­ложен сей­час Крас­но­каменск и ра­бота­ет При­ар­гунс­кий ура­новый ком­би­нат. В на­шем от­че­те тог­да по­яви­лась за­пись о не­об­хо­димос­ти сос­ре­дото­чения там ра­бот. А че­рез год приш­ли дру­гие лю­ди… И да­ли от­ри­цатель­ное зак­лю­чение. Мол, ру­доп­ро­яв­ле­ние сла­бое и не зас­лу­жива­ет вни­мания. Они бы­ли тог­да бо­лее ав­то­ритет­ны­ми, и им по­вери­ли.

А в 1962 го­ду ме­ня вновь наз­на­чили на­чаль­ни­ком по­ис­ко­во-раз­ве­доч­ной пар­тии в тот са­мый При­ар­гунс­кий район. Но те­перь у ме­ня в рас­по­ряже­нии бы­ли и са­моле­ты, и бу­ровые выш­ки. Я мог при­нимать ре­шения. Пе­ред этим я ряд дру­гих мес­то­рож­де­ний уже ус­пел отк­рыть. Прав­да, ра­боты зап­ла­ниро­вали вес­ти не в «мо­ем» мес­те. Я ска­зал: пле­вал я на этот про­ект — и сос­ре­дото­чил все си­лы там, где счи­тал нуж­ным. «За­бури­ли» выш­ку. Керн ока­зал­ся ура­новым. Пос­та­вили еще две выш­ки. За­бури­лись. Но в тот же день при­ходит при­каз, и за мою нах­ра­пис­тость отп­рав­ля­ют ме­ня на Се­вер, на под­земные ра­боты. Я го­ворю: как же так? Ру­дой ведь пах­нет! А мне от­ве­ча­ют: ты на Се­вер ехать не хо­чешь. Трус! Труд­ностей ис­пу­гал­ся. Ну я и по­ехал.

Че­рез не­делю в «мо­ем» мес­те все ра­боты свер­ну­ли. Тру­бы из зем­ли вы­тащи­ли. Учас­ток лик­ви­диро­вали. И на­чали ра­ботать по преж­не­му про­ек­ту.

А по­том, ког­да все подт­вер­ди­лось и ста­ло яс­но, что най­де­на хо­рошая ура­новая ру­да, на­чаль­ник на­шей Сос­новс­кой экс­пе­диции Сте­панов вер­нул ме­ня об­ратно. По­том он приз­нался, что та­ким об­ра­зом восс­та­нав­ли­вал спра­вед­ли­вость. Бы­ла спе­ци­аль­но соз­да­на по­ис­ко­во-раз­ве­доч­ная пар­тия но­мер 32, ко­торую я и возг­ла­вил. Это бы­ло са­мая круп­ная пар­тия Со­ветс­ко­го Со­юза. За­тем ее уси­ли­ями бы­ла вы­яв­ле­на це­лая се­рия ура­новых мес­то­рож­де­ний в Стрель­цовс­ком про­гибе. И ис­тинно прав Вис­са­ри­он в сво­ем «Пос­леднем За­вете»: «Ес­ли есть сом­не­ния, крылья не вы­рас­тут».

В 1970 го­ду мне, Алек­сею Ро­гожи­ну, Ва­диму Сте­пано­ву, Ли­дии Ищу­ковой, Юрию Ро­гову и Ге­ор­гию Га­гари­ну вру­чили за это отк­ры­тие Ле­нинс­кую пре­мию. Пя­теро из них – ир­ку­тяне, ге­оло­ги на­шей Сос­новс­кой экс­пе­диции. Но до сих пор ма­ло кто зна­ет, что на са­мом де­ле скры­валось за этим неп­ри­мет­ным наз­ва­ни­ем.

— По­луча­ет­ся, что вы так и не по­чувс­тво­вали сла­вы пер­во­отк­ры­вате­лей. Ва­ша сфе­ра де­ятель­нос­ти на про­тяже­нии де­сяти­летий бы­ла зак­ры­той те­мой?

— Что­бы был по­нятен су­щест­во­вав­ший ра­нее уро­вень сек­ретнос­ти, при­веду та­кой факт. Ле­нинс­кую пре­мию нам вру­чали на зак­ры­том за­седа­нии в Крем­ле. В пре­зиди­уме бы­ло боль­ше на­роду, чем в за­ле. Кро­ме нас, эту вы­сокую наг­ра­ду по­луча­ли так­же тех­но­логи атом­щи­ки и конс­трук­то­ры кос­ми­чес­ких ко­раб­лей. Вы­зыва­ли к три­буне толь­ко по име­ни от­чест­ву. Фа­милий во­об­ще не на­зыва­ли. При­меча­тель­но, что в дип­ло­ме ла­уреата нет ни еди­ного сло­ва об ура­не.

По­том мы выш­ли из Крем­ля и раст­во­рились в людс­кой су­толо­ке. Вот и вся из­вест­ность. Но к то­му пе­ри­оду та­кая сек­ретность бы­ла уже ни к че­му.

— По­чему?

— Мы уже к это­му вре­мени сво­бод­но меж­ду со­бой об ура­не го­вори­ли. Это рань­ше нель­зя бы­ло про­из­но­сить да­же вслух са­мо сло­во. Но чи­нов­ни­чий ап­па­рат так и про­дол­жал жить по преж­ней схе­ме. Вспо­минаю, как в те го­ды в Крас­но­каменск при­ехал гла­ва Сред­ма­ша Ефим Пав­ло­вич Славс­кий. Он выс­ту­пал на ак­ти­ве, где всег­да бы­ли лю­ди с осо­бой фор­мой до­пус­ка. Но в тот раз на не­го приг­ла­сили и пе­редо­вых ра­бочих. А у них толь­ко «третья фор­ма». Во всех две­рях сто­яли пер­во­от­дель­цы. А Славс­кий выс­ту­па­ет и вдруг на­чина­ет сы­пать с три­буны конк­рет­ны­ми циф­ра­ми по ура­ну. На­зывая объемы и по ком­би­нату, и по Со­юзу. Я тог­да толк­нул со­седа по пре­зиди­уму и го­ворю: смот­ри, у ре­жим­щи­ков во­лосы ды­бом вста­ли.

По­том на бан­ке­те мы си­дели с Ефи­мом Пав­ло­вичем нап­ро­тив. Я у не­го сво­еоб­разным «лю­бим­чи­ком» был. И где-то пос­ле пя­той чар­ки ре­шил­ся спро­сить о не­ожи­дан­ном отк­ро­вении на ак­ти­ве. А он нак­ло­нил­ся ко мне и го­ворит на ухо: «Зна­ешь, Во­лодь, вся ре­жим­ность бы­ла нуж­на, ког­да у нас ура­на не бы­ло. И не­об­хо­димо бы­ло сде­лать все, что­бы на­ши про­тив­ни­ки не уз­на­ли, что его у нас нет. А те­перь уже не страш­но. Уран те­перь есть у нас в дос­татке».

Кста­ти, на том ак­ти­ве бы­ло вру­чено око­ло 600 ме­далей и ор­де­нов за уран, по­лучен­ный на Стрель­цовс­ком мес­то­рож­де­нии. Так что сла­ва на­ша бы­ла без ог­ласки и ог­ра­ничи­валась очень уз­ким кру­гом лю­дей.

— По­это­му вы их и на­зыва­ете се­год­ня осо­бен­ны­ми «ура­новы­ми людь­ми»?

— Это очень силь­ные лю­ди. Но их вклад в соз­да­ние ядер­но­го щи­та был не­зас­лу­жен­но обес­це­нен но­вой властью. Ког­да вру­чали Ле­нинс­кую пре­мию, в наш ад­рес проз­ву­чали сло­ва: «Бла­года­ря ва­шим отк­ры­ти­ям уд­во­илась обо­рон­ная мощь стра­ны. Ро­дина это­го не за­будет!» А на са­мом де­ле очень ко­рот­кой ока­залась па­мять у «ро­дины». Мы ра­бота­ли в тя­желей­ших ус­ло­ви­ях. Поч­ти все вре­мя «в по­ле». И для мно­гих тог­да нес­бы­точ­ной меч­той ка­залось иметь свой до­мик с ма­лень­ким са­диком. Это по­том ста­ло яс­но, что вся на­ша «жизнь» бы­ла ори­ен­ти­рова­на на нуж­ды вой­ны. Нас­то­ящая, счаст­ли­вая жизнь ока­залась на вто­ром пла­не.

Но я ни о чем не жа­лею. Мне по­вез­ло. Моя звез­да уда­чи бы­ла яр­че. Го­ворю о тех, кто был на са­мых тя­желых ра­ботах. Го­ворю о тех, кто ухо­дил на пен­сию в 45 лет. А за­тем они по но­вым за­конам ос­та­лись без ста­жа. По ним уда­рили боль­нее все­го. Они вы­нуж­де­ны се­год­ня ра­ботать вах­те­рами. И это — как раз те, кто стро­ил дер­жа­ву. Кто сде­лал под зем­лей 24 ре­кор­да СССР по ско­рост­ной про­ход­ке.

Рань­ше вы­сочай­шим дос­ти­жени­ем бы­ло 300 мет­ров в ме­сяц. А мы прош­ли 1222. Но ник­то так и не уз­нал, что это дос­ти­жение при­над­ле­жало уран­щи­кам. Ведь они тво­рили под зем­лей чу­деса. И все это так и ос­та­лось под пок­ро­вом сек­ретнос­ти. Кто се­год­ня зна­ет, что для то­го что­бы за­рабо­тало Стрель­цовс­кое мес­то­рож­де­ние, под зем­лей бы­ло прой­де­но расс­то­яние в три мос­ковс­ких мет­ро­поли­тена?! И эти лю­ди в ре­зуль­та­те ока­зались об­во­рован­ны­ми го­сударс­твом. С жал­кой пен­си­ей.

— Зна­чит это миф, что вы по­луча­ли бас­нослов­ные день­ги и обес­пе­чива­лись всем по выс­ше­му раз­ря­ду?

— У «обыч­ных» ге­оло­гов зарп­ла­та бы­ла на двад­цать про­цен­тов мень­ше, чем у нас. Вот и вся раз­ни­ца. Ког­да об­на­ружи­вали про­яв­ле­ния ура­на, толь­ко тог­да мы на­чина­ли чувс­тво­вать свою иск­лю­читель­ность. Тут же нам дос­тавля­ли сер­ве­лат, кол­ба­су в ба­раньем жи­ру … На­чина­ли стро­ить ла­герь и при­возить зак­лю­чен­ных для быст­ро­го раз­во­рота ра­бот. Но как толь­ко на­деж­ды на уран не оп­равды­вались, все сво­рачи­валось. И на­шей тра­дици­он­ной пи­щей вновь ста­нови­лась ка­ша с ту­шен­кой. Жи­ли мы все го­ды пло­хо. Я дол­гое вре­мя во­об­ще не имел сво­его уг­ла. Про­ход­ную ком­на­ту по­лучил, бу­дучи уже на­чаль­ни­ком пар­тии, ког­да отк­рыл руд­ные про­вин­ции. К это­му вре­мени я уже был се­мей­ным че­лове­ком и у нас рос ре­бенок.