Pozdeev 532Вчера я говорил с памятником. В грустной растерянности. В полнейшем разочаровании. С обидой на людей. И с горьким осознанием того, что происходит с нами. 

О художнике Андрее Поздееве первый раз написал лет пятнадцать назад. Он почти всё время жил в Красноярске. Хотел «мысль в цвете передать». Был человеком сложнейшей судьбы. Из числа тех, что делают себя сами. И как же было хорошо, что кто-то успел ещё при жизни назвать его «солнечным художником». Мы так редко успеваем вовремя сказать друг другу о самом важном и добром.

 

Когда его не стало, в самом центре Красноярска, в очень оживлённом месте, ему установили памятник. Многим горожанам он понравился. Скульптор Юрий Злотя тонко передал характерные поздеевские черты. С памятником здороваются, обнимаются и часто фотографируются, как с живым человеком. Даже вдова художника, когда приходила к нему, признавалась, что качала головой и с укоризной выговаривала бронзовому Поздееву за то, что тот бросал влюблённые взгляды на проходящих девушек...

 

Идея провести опрос земляков, пришла мне при подготовке этого материала. Я спрашивал каждого, кто подходил к памятнику: знают ли они, кто перед ними?

 

Опросил десять человек. Почти все были молоды. Кроме трёх. И никто из них ничего не смог рассказать об этом художнике. Вообще ничего. Даже его фамилию, с трудом, вспомнил только один старичок.

 

То есть люди подходили к памятнику, доверительно прикасались к нему, гладили его, держались за ручку зонта, и всё это только для того, чтобы обеспечить себе счастье и удачу. Такое здесь поверье. И при этом они ничего не знали об изображённом художнике. Их интересовало только своё корыстное желание. Брали, не желая ничего отдавать.

 

В который раз спрашиваю себя: есть ли польза от такого памятника, который на самом деле олицетворяет наше беспамятство и не делает нас лучше? Он же ведь создавался не для развлечения. В нём заключена судьба реального человека. И степень уважительного отношения к нему предопределяет и уважение к нам самим. Есть в этом и другая сторона. Если увековечили, то нужно кому-то отвечать и за то, чтобы помнили.

 

 

Двое во время опроса, смеясь, сказали, указывая на памятник: «Его просто здесь для прикола поставили!» Ещё двое были уверены, что это «выдуманный чувак». А девушка назвала его просто «каким-то чудиком».

 

А реальный «чудак» Андрей Поздеев бережно относился к своему таланту и рассуждал о вечном. Считал самым важным — познание самого себя. «Радость ведь в том, — говорил он, — что человек способен развиваться до самого последнего дня. Вот чудо-то какое! Это дело на всю жизнь. И я должен быть в нём чище, как человек. Не врать самому себе. Вот в чём сущность этого громадного духовного дела».

 

В тюрьму для несовершеннолетних он первый раз попал, когда началась война. Был ещё совсем пацаном. Не было ему ещё и пятнадцати, когда приехал в город. Устроился работать на завод. Но вскоре затосковал по дому и уехал в свой Тюхтет. Ему дали полгода по сталинскому указу, как дезертиру. Сидельцы, распознав его умение рисовать, использовали этот дар с унизительной прагматичностью. Ему доверили быть художником татуировок.  И этот титул он воспринял тогда даже с какой-то гордостью.

 

Вышел на волю быстро. В «ремеслухе», как он называл железнодорожную школу, куда его определили, было полно таких же подранков, как и он, с опытом отсидки в колониях. Но было и хорошее. И он это помнил всю жизнь. Директор всячески поддерживал его талант. Ездил куда-то и доставал для него редкие тогда и очень дорогие кисти, и краски. Благодаря этой заботе он впервые написал несколько картин маслом.

 

Но избавиться тогда от криминального окружения не смог. Среда усердно насыщала его блатными пороками. И вскоре за его авторством появились поддельные печати, разнообразные «ксивы», и оригинальные карточные колоды.

 

В шестнадцать лет уличная братва взяла его на дело: «брать ларёк». Доверили «стоять на шухере» За работу подельники одарили пачкой махорки и кульком конфет «дунькина радость». Государство оказалось более «щедрым». Схватили его во время милицейской облавы и по приговору дали полгода тюрьмы.

 

Талант Андрея Поздеева рассмотрели ещё в начальной школе. Пророчили большое будущее. Но он устремился не к свету, а в темень, опустившись на дно. Выйдя во второй раз на свободу, пошёл на войну добровольцем. Это было его принципиальное решение. Бросился защищать не только Родину, но и свой талант, отрекаясь от незавидного прошлого. К этому времени, как он сам говорил: «Всё переосмыслил и повзрослел».

 

Но вернувшись с фронта, ему долгие-долгие годы не давали покоя страшные сны. Метался, кричал в беспамятстве. И снова и снова видел взрывы, кровь, смерть... По сравнению со многими другими людьми его чувства были полностью обнажены. Соприкасались с миром напрямую. Без панцирного равнодушия, без кожи и плоти. С оголёнными рецепторами. Особо чувствительными к радости, и боли. От пережитых кошмаров, перестал содрогаться, только тогда, когда написал холст «Война». И это бедствие называл «исчадьем ада». На его картине ошмётки людей спрессованы в безликое месиво, будто перемолотые мясорубкой. Он это видел воочию.

 

Уже в то время, глядя на его, мастерски сделанные работы, специалисты не могли поверить, что в образовательном багаже молодого живописца, значилось только обучение в обычной художественной школе. Да и то урывками. Говорили: невероятно! Называли его «сибирским самородком». Вот только трудовая книжка указывала на его реальное жизненное восприятие  – оформитель. В советское время не случайно была популярна прибаутка: без бумажки ты – букашка, а с бумажкой – человек . 

   

Многие пренебрежительно говорили о его картинах: «Мазня!» Категорично не признавали в нём художника даже некоторые из коллег. Почти четыре десятка лет прошло от первой, написанной им картины, до того дня, когда он дождался выделения от власти помещения под мастерскую. Причём, тогда было принято, чтобы получить подобное, требовалось создать что-нибудь идеологически конъектурное. И в его биографии могла быть протоптана такая дорожка.

 

Бунтарём он не был. Но даже в образе «смиренного копииста» всё нутро его воспротивилось против исполнения одного важного госзаказа Худфонда. До этого с удовольствием тиражировал работы Ильи Репина. Воспроизведённые им с высочайшей точностью «Бурлаки на Волге» висели в различных Дворцах культуры и Домах отдыха. А затем он воссоздал работу Фёдора Шурпина «Утро нашей Родины». На которой был изображён Сталин.

 

И после этого ему, тридцатилетнему, доверили очень важное и ответственное: сделать копию картины Президента Академии художеств СССР Владимира Серова «Ленин провозглашает Советскую власть». Он приступил к наброску и тут же наступило полнейшее отторжение. Ступор. Несколько дней не подходил к полотну. И как не пытался, так и не смог заставить себя взять кисти в руки. Жена Валентина молчала и уже в который раз перезанимала деньги у знакомых. А в нём шла яростная борьба противоположностей. И может быть хватило бы одного мазка на холсте, чтобы он, как худлжник, встал по другую сторону. Туда, где «как все».

 

Свёкор Андрея, увидев его мучения, поговорил с ним, и решительно заявил:

 

— Не можешь, бросай! — а Валентине, сказал: — Ничего, прокормим.

 

С того дня Поздеев «занимался только творчеством», только тем, чему не противилась душа. Хотя можно было хорошо зарабатывать на создании очень востребованного тогда, но надуманного соцреализма. Например, тот же Владимир Серов, заработал целое состояние на пропагандистских полотнах и был увенчан многочисленными премиями, званиями и наградами. Для удобства своего положения он даже фамилию поменял, не постеснявшись взять такую же, как у известного русского живописца.

 

И вот тут — важное. Андрей Поздеев после того случая с копиизмом всегда оставался самим собой. Других ролей в жизни больше не играл и никому не подыгрывал. Представления разыгрывались только в его картинах. В них могли приходить без приглашения и Матисс, и Ван Гог, и Пикассо, и Кандинский, и... Но распорядителем полотна всегда был художник Поздеев. Это было его пространство свободы. И он был его полновластным Творцом.  Но за это расплачивался бедностью. И шёл на это осознанно и непреклонно. Удивительно, но многие в воспоминаниях характеризовали его, как «мягкого» человека. 

 

Лишь незадолго перед кончиной появились проблески настоящего большого интереса искусствоведов к его работам. А потом кто-то из Москвы попросил прислать каталог всех его картин. 

 

Он начал искать какого-нибудь фотографа, чтобы тот переснял его творения для публикации. Ушлый фотограф попросил расплатиться за слайды картинами. А у художника денег не было...

Так ему пришлось отдать «полцарства» за «коня». Он бы и больше отдал, потому что тот каталог был его, возможно, последней надеждой достучаться до будущего. И думал он, прежде всего, не о деньгах и не о славе.

Pozdeev s zenoy 350Ему хотелось, чтобы его работы увидели и, может быть, нашлись те, кто бы понял их содержание. Говорил с обидой: «Почему меня ругают? Ведь я очень искренен в своих картинах. Я распахнул вам свою душу, а вы не хотите меня понять...». Впрочем, при жизни нашлась художественная галерея, которая за бюджетные деньги купила и выставила часть его картин. С той поры в Зеленогорске (Красноярске-45) находятся сорок семь полотен этого удивительного художника.

После первой персональной выставки он сделал важный для себя вывод: «Я понял, что изобразительное искусство — это не профессия. Это жизнь, отражение моего «я». Очень быстро я осознал, что суть моего характера в самовыражении. Отсюда пришло и осознание своего пути в искусстве. Разное время, разный язык…»

Из-за долговременного безденежья он приучился дёшево стричься «под ноль» и одеваться в стиле «скромнее некуда». Запросто ходил в потёртой фуфайке и облезлой шапке, даже, когда мог одеться в полном приличии. Возможно, такое невзрачное одеяние помогало явственнее видеть радостное в окружавшем мироздании. Это он умел делать превосходно. Вот только милиция несколько раз принимала его за бомжа и забирала в отделение до выяснения обстоятельств. 

 

В 55 лет ему дали однокомнатную квартиру. В этом же доме выделили и упомянутую мастерскую. Он сразу захотел выкрасить её в чёрный цвет. Стены, пол, потолок. Всё! Это для того, чтобы краски других цветов на его картинах контрастно выделялись и озаряли всё светом. Эта идея ему пришла от знаменитого Дюрера, который окружил себя тьмой и работал в такой обстановке.

 

Вместе со знакомым Андрей Поздеев выкрасил газовой сажей пол, а затем приступил обильно чернить большую стену. Но, как рассказала его жена, он очень быстро остановился. Даже частичная покраска мастерской «под преисподнюю», произвела на него гнетущее впечатление: ему «стало так страшно, так мрачно, так ужасно!» Он понял, что своими руками уничтожал животворящий свет. А свет, как раз и был тем, самым главным, что он отражал на своих полотнах.

Поздеев, без промедления, схватил банку с белилами и стал перекрашивать изуродованную стену. Он восстанавливал то, что позволяло ему оставаться художником. После этого случая в его картинах всё больше и больше начала появляться яркая абстракция. Реализм вытеснялся чувствами и образами в красках. Что-то детское стало проступать в его работах. Наверное, это и была, та самая — его искренняя простота. А она лучше всего чувствуется душой, а не разумом.

 

И ещё в изображаемом он стал преднамеренно уходить от проработанного портретного сходства. Боль и радость мира должны были ощущаться лично каждым смотрящим. Без отстранённости. Сопричастно. Через скудный мазок, штрих и прочерченную линию. Через набросок, как намёк. Через такой подход он пытался достичь проникновенного восприятия. Многие художники-примитивисты были таковыми потому что на большее у них просто-напросто не хватало мастерства. А Поздеев преднамеренно отказывался от живописного академизма,  иногда устремляясь почти к исконному русскому лубку. Хотел достучаться до каждого из нас.  

 

Если его потрясала жестокость, то он показывал всю её уродливость, как призыв к отторжению. Как протест. Если его завораживала красота, то он делился ею со всеми, зачастую, с детским восторженным криком. Смотрите люди: какие необычные краски, какое здесь счастье, какое благолепие! Видите!? Будто радовался тому, что научился наконец  возвращаться к ребячьему восприятию мира.  

 

pozdeev fragment 350Первой и единст- венной медалью Российской Акаде- мии художеств его наградили в 1998 году, за несколько месяцев до ухода из жизни. Где до этого блуждала его громкая слава — не понятно. Но по-настоящему пришла она к нему, когда его не стало... Выставки. Фильмы. Персональные альбомы... Появился даже маленький музейчик, посвящённый ему и его творчеству.

Странно, но, когда он при жизни говорил — его почти никто не слышал. А когда он молча встал в бронзе, к нему потянулись со всех сторон. Цена полотен взлетела заоблачно. И даже те, кто его прежде терпеть не мог, теперь стали с гордостью утверждать о знакомстве с ним. А тот «бескорыстный» фотограф всем до сих  пор показывает картины, которые якобы ему подарил, в знак признательности, знаменитый художник Андрей Поздеев...

 

Однажды я жил в красноярской гостинице «Север». Окно номера выходило на улицу Ленина. И рано-рано утром, в один из пасмурных дней, увидел тяжело идущего по противоположной стороне человека. В одиночестве он нёс огромный деревянный крест. Ноша была так трудна, что его периодически покачивало. Но он всё рано тащил свой груз. Как Исус Христос. Сколько мог я смотрел ему во след. И долго-долго нигде не было видно ни одной души. Мне было трудно поверить, что всё это наблюдал вживую. Стоял потрясённый. До тех пор, пока пронзительную тишину не разрушил, загромыхавший грузовик. Только много лет спустя догадался, увидев какой-то архивный снимок, что тот крест предназначался для места, где задумали тогда строить старообрядческий храм.

 

Какое это воспоминание имеет отношение к Поздееву? Я не был с ним знаком. Но видел его однажды уставшего, одиноко и тяжело идущего по улице. С мольбертом за спиной. С глазами полными грусти и чистоты. И он был точь-в-точь похож на того страдальца, который тащил тяжеленный крест. У каждого он свой. Если мы сами предательски не сбрасываем предназначенную нам ношу. Лишая тем самым себя любви и постижения таланта.

 

Сергей Задереев, с которым я познакомился, когда он уже отошёл от своего прежнего писательства и занялся продажей картин в собственном салоне, однажды поведал примечательную историю, хорошо отражающую характер описываемого героя.

 

Один местный бизнесмен купил у него картину Поздеева и подарил её американскому партнёру. Жена у того была профессиональной художницей. Дальше процитирую Сергея Задереева: «Она, увидев, эту работу, пришла в восторг и передала два письма...

 

"Уважаемый маэстро Поздеев. Я очарована Вашей работой. Предлагаю Вам на выбор лучшие галереи Соединенных Штатов. Делаем Вашу персональную выставку», — сообщалось в письме. Далее перечислялось, сколько примерно нужно работ и условия: проезд туда и обратно для мастера и его супруги, проживание в лучшем отеле, питание и все за счет приглашающей стороны. «Половину выставки я продаю, половину выставки мы возвращаем. Деньги делим пополам», — уточнила американка. Иду к Андрею. «Сережа, я не поеду. Где они были раньше, лет 15-20 назад, когда меня гнобили, не признавали, считали больным. Сейчас я никуда не поеду", — ответил Поздеев».

 

После его смерти вдова напишет о нём короткие воспоминания, в которых сообщит, что, когда они обрели мастерскую, их долги равнялись сумме 72000 рублей (автомобиль «жигулёнок» тогда стоил около шести тысяч). Поразительно, но в последствии, хоть и с большим трудом, Поздееву удалось полностью расплатиться со всеми занимателями. А в конце воспоминаний вдова добавит: «Андрюша умирать не хотел, просил положить ему с собой лист бумаги».

 

Когда готовился этот материал, показал его одному искусствоведу. В тексте была фраза: если памятники ставят, значит это кому-то нужно?

 

— Вы, ничего не понимаете в этом деле. Тема у вас раскрыта однобоко. Совсем не разбираетесь кому что нужно, — сказал он, глядя на меня, как на идиота.

 

И стал прагматично всё мне растолковывать: 

 

— Есть не только Поздеев художник-человек. Есть ещё и художник-товар. Он-то и был нужен, когда у некоторых «доброхотов» были на руках поздеевские картины, полученные за бесценок. Сам художник их с лёгкостью раздаривал налево и направо. Требовалось взвинтить цены. Шумиха кончилась, когда коллекционеры раскупили товар. А для чиновников ваш Поздеев не интересен по другой причине. Он же не лауреат госпремий. А, значит, не годен для распила бюджетных денег через создание всевозможных музеев-усадеб, мемориальных комплексов и выставочных галерей. Радуйтесь, что его памятник стоит на балансе. А то бы у него не только зонтик скрутили. Всего бы утащили, и никто бы и не кинулся. Бронза сегодня дорого стоит. Капитализм на дворе. А сам по себе человек сейчас никому не нужен.

 

…Вчера я говорил с памятником. Говорил в грустной растерянности. В полнейшем разочаровании. С обидой на людей. И с горьким осознанием того, что происходит с нами. И мой удивительный собеседник был почти никому не известен.

Картины Андрея Поздеева выставлены сегодня в Третьяковке, Русском музее, в других российских и зарубежных галереях, и в частных коллекциях.

Коллаж автора

Ниже — некоторые из работ Андрея Поздеева:

andrei pozdeev 1

Паруса.

Pozdeev Avtoportret

Молодые годы. Автопортрет.

Pozdeev rechnoy

Речной вокзал.

andrei pozdeev Buket na Zeltom

Букет на жёлтом.

andrei pozdeev Demonstr

Демонстрация.

andrei pozdeev 3

Праздник.

andrei pozdeev Tigr

Тигр.

andrei pozdeev 4

Автопортрет.

andrei pozdeev starci

Старцы.



 

 otobrano dly vas

 

ОБ АВТОРЕ

Oleg Nekhaev footer Олег НЕХАЕВ. Победитель и призер более тридцати творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения, фотографии и интернет-технологий. Дипломант премии имени А.Д. Сахарова "За журналистику как поступок". Обладатель Гран-При международного фотоконкурса «Canon». Призер Пресс-фото России. Победитель Всесибирского телефестиваля (фильм «Интервью с президентом России»). Создатель "Золотого сайта" России, признанного, одновременно, лучшим интернет-СМИ Сибири, а его редактор - лучшим сибирским интернет-автором. Победитель конкурса "Родная речь" -- лучший материал о русском языке и лучшая интернет-публикация. Победитель конкурса "Живое слово" , "За высшее профессиональное мастерство". Лауреат премий: за журналистские расследования имени Артема Боровика «Честь. Мужество. Мастерство», «Лучший журналист Сибири». Награжден почетным знаком «За вклад в развитие Отечества» Удостоен звания «Золотое перо России» и высшей награды Союза журналистов РФ "Честь. Достоинство. Профессионализм"