Мои ответы на вопросы газеты "Наш Красноярский край".
Когда, при каких обстоятельствах, Вы решили, что об Астафьеве нужно написать книгу?
— Несколько лет назад появилось массово размножаемое утверждение в Интернете, что Астафьев совсем не был на фронте. И его книга "Прокляты и убиты", написана с чужих слов. Так как я разбираюсь в интернет-технологиях, то вскоре выяснил, что первоначальным источником этой лжи была одна из красноярских газет. И тогда никто из земляков не встал на защиту писателя, который совершил на фронте два подвига, за что был награждён медалью "За отвагу" и Орденом Красной Звезды. Сразу вспомнилось астафьевское: "Тот, кто врёт о войне прошлой, тот приближают войну будущую".
Так начала рождаться моя книга, которая не только об Астафьеве, но и о том, что произошло с нами. Не воевавшие стали учить, как нужно воевать дважды контуженного и трижды раненного. Не написавшие ни одной стоящей книги, стали наставлять лауреата пяти государственных премий, как ему следует излагать свои мысли о том, что он видел воочию, чудом оставшись живым, навсегда став инвалидом. Его ведь осуждали те, ради жизни которых он воевал.
Какие источники информации Вы использовали?
— В книге белее пятисот ссылок на разные источники информации. Есть и те, которые никогда не обнародовались. Информацию пришлось выискивать в архивах Москвы, Перми, Вологды и Красноярска. Примечательно, что Пушкинский Дом, которому Астафьев очень доверял, так до сих пор и не сподобился сделать опись переданных ему многочисленных документов. А нет описи — нет и доступа для исследователей.
И, конечно, источниками моей информации стали вперёд всего — люди. И не все из них — доброжелатели Астафьева. Плохо, когда из нашего знаменитого писателя делают икону, как это происходит во многом сейчас. Надо делать верующих. А это означает — достоверность и разноликость предоставляемой информации. Вот его не стало. А его место так никто и не занял.
В книге приведу моё исследование по появлению знаменитой переписки по "еврейскому вопросу" — Астафьев-Эйдельман. Будет впервые обнародовано фактически покаянное письмо одного адресата, раскрывающее подоплёку этой истории, больше похожей на провокацию.
Расскажу, как Астафьев в молодости был сталинским журналистом-пропагандистом. И как он потом избавлялся от этой греховности. Но писал он и честные газетные материалы. За один из них он получил свой "самый большой гонорар" в жизни — нож под сердце. Это в добавок к ранению немецким осколком. Свои его тоже пытались убить не один раз.
Без утайки расскажу о взаимоотношениях писателя с внебрачной дочерью Асей. И она тоже впервые поделится некоторыми своими размышлениями об их коротких, но удивительных соприкосновениях. Приведу никогда ранее не публиковавшееся письмо Солженицына, присланное в Красноярск из Америки.
Несколько глав в книге будет посвящено моему откровенному и долгому разговору с писателем в больнице. Это интервью станет последним в его жизни. Тогда же он впервые расскажет о том, что род его связан со старообрядчеством.
Кроме того, моя книга — это взгляд через Астафьева на народ и власть.
Об Астафьеве как о человеке многие судят по книге «Прокляты и убиты». Судят те, кто на фронте не был никогда и что такое написать тома с одним зрячим глазом, понятия не имеют. В книге есть информация для них?
— В архиве много писем по поводу описанной войны Астафьевым. Я привожу их. Причём, среди них — предостаточно гневных. Подобных вот этому: «Автор Виктор Астафьев… пишет плохо, нет скверно, — делится своим мнением участник войны Алексей Пранцуз. — Такая “художественная” литература… принесёт только вред, создаёт уродливое представление о полководцах, о вооружении, вообще о войне. Между строчек выступает какая-то злоба, недовольство, попытки очернить командование фронта, и содержит в себе элементы пасквиля».
Прочитайте и вот это: «Я не мог без оскорблённого патриотического чувства дочитать этот роман, имеющий претензию быть историческим». И дальше автор написанного, возмущается, что героический опыт, «как в военном, так и в гражданском быту, представлен вам мыльным пузырём; что целая фаланга наших генералов, …составлена была из бездарных, слепых орудий случая… Неужели таково было наше общество, неужели такова была наша армия, спрашивали меня многие?»
Последнее возмущение принадлежит участнику сражений 1812 года, академику, члену Госсовета, бывшему министру просвещения России, Аврааму Норову. А беспощадной критике он подвергает «Войну и миру» Льва Толстого. И таких высказываний тогда было предостаточно. Есть о чём задуматься?
Критик Валентин Курбатов утверждал, что «Прокляты и убиты» Астафьева — «это первое христианское прочтение той войны. Первое. До этого не было. И это похоже на то, как описывал войну Толстой. Как нечеловеческое дело, прежде всего. Люди не имеют права заниматься таким… И когда-нибудь к этому придут все, что войной гордиться нельзя».
Какие главы для Вас – самые дорогие, о чем хотелось бы рассказать прежде всего?
— О том, что для Астафьева было главным не литература, а духовное возвышение. Сама по себе литература была для него, как средство. Как дело в жизни, каждого из нас. Он его делал честно. И правда для него была превыше любой художественности.
А поразило больше всего вот что… Виктор Астафьев за свои прожитые семьдесят семь лет описал и осмыслил всё самое важное и значимое, что с ним происходило. Осталась только единственная его «правда жизни», которая не нашла отражения в автобиографичной прозе. И эта страница открылась ему совершенно неожиданно.
Добиваясь реабилитации деда и отца, которые в 1931 году получили пятилетние сроки за «контрреволюцию» в Овсянке, ему предоставили допуск к следственным документам.
Принесли папки с делами на родных ему людей. Стало ясно, что дед его на допросах всё отрицал и так ни в чём и не признался. А дальше лучше бы было ему не читать. Но он сам захотел докопаться до правды. Только не знал, что она будет столь невыносимой.
Нижеследующие строки были отстуканы в приговоре на пишущей машинке: «Астафьев Пётр Павлович… обвиняется по ст. 58-11 УК… Виновным себя признал и разоблачил всю организацию в дер. Овсянке, в том числе и своего отца и существование организации с 1928 года».
И дальше сыну пришлось читать, как его отец «уличил в связи с повстанческой организацией…» нескольких односельчан — своих родственников и друзей детства.
Отца к этому времени уже не было в живых. Виктор Астафьев мог бы выбросить копии злополучных документов и никто бы не узнал об этом предательстве в почитаемом астафьевском роде. Ведь дед и прадед погибли в ссылке.
Что делает он? Все бумаги по этому делу он передаёт в свой фонд в Красноярском краевом краеведческом музее. Даже эту сторону жизни ему не захотелось скрыть от исследователей его жизни и творчества. Остался до конца верен себе.
«Постижение правды, — писал Виктор Астафьев, — есть высочайшая цель человеческой жизни, и на пути к ней человек создаёт, не может не создать ту правду, которая станет его лестницей, его путеводной звездой к высшему свету и созидающему разуму».
Есть уже первые отзывы о книге. Какие они?
— На удивление — хорошие. Я привык, что когда пишешь об Астафьеве, то не меньше трети откликов от его ненавистников. Сейчас их почти нет. Да и сама книга в рейтинге продаж, в своём сегменте, держится пока на первых позициях.
