"Независимая газета", которая в своём приложении  НГ-Exlibris, постоянно анализирует и оценивает литературные издания, вчера, 25 декабря 2024 года, написала: "…подводим итоги книжного года, выбирая лучшие издания. Следуя традиции, объявляем «самых-самых». И в числе таковых из "Non-fiction" была названа моя книга "Астафьев. Праведник из Овсянки". Обрадовало, что в числе этих "самых-самых" оказалась и книга Михаила Гундарина и Евгения Попова "Василий Макарович" (О Шукшине).

С обоими авторами познакомился в Москве, в сентябре. Книгу их прочитал. Хорошая, добротная книжка. Она — с опорой на множество источников и на личное соприкосновение Попова с Шукшиным.

Примечательно, что авторы настолько разные в жизни, настолько они предстают разными в своих подходах и в оценках в описании их главного героя. Гундарин аналитичен и прагматичен. Попов более страстен, чувственен и в литературном проявлении — более художественен. А вместе — получается интереснейший прозаический тандем. Единственно мне не хватило их жизненного несогласия с некоторыми моментами в описаниях. Почувствовалось, что у них были категорично разные позиции по пониманию некоторых биографических моментов, а в книге это всё сгладилось… Или мне это показалось?

Неожиданно возникли и вопросы к уместности такого их названия книги. Несколько дней назад пара журналистов поинтересовалась у меня о том: что читаю? Назвал и упомянутую книгу. Они переспросили: "Василий Макарович", это про кого?  Одному из них было около двадцати, а второму — под сорок. В этом — наглядность культурного разрыва поколений. Название книги для половины читателей не вызывает нужного отклика. Авторы этого не почувствовали, когда делали такой выбор? Или они и не рассчитали на более молодые поколения? Тем более, что они близко с ними общаются, как преподаватели, в стенах Литинститута, и знают их предпочтения лучше многих?