Конечно, приятно, что мои материалы, как только что было объявлено, оказались в числе самых читаемых в "Литературной России". Причем, как в основном издании, так и в "Самых горячих постах в «ВК»". Причём, так было и в прошлом году. Знаю, что и в "Литературной газете", в разделе "Литература" мой текст тоже был рекордсменом, набрав более 125 тысяч прочтений. Но под конец года Литературка такую статистику убрала. Жалко. Для автора читательское восприятие имеет огромное значение. Правда, до тех пор пока он не узнаёт, что радоваться ему нечему.

Примечательно, что в нынешнем году меня, как только не обзывали и не обижали: и "знаменитым писателем" трижды называли (а я сам даже писателем не смею себя назвать!), и "прославленным в Сибири" (это — в книге! Хорошо, что её тираж так мал, что никто об этом и не узнает), и ещё уничижительно величали за критические высказывания "этот критик" и призывали, чтобы я на себя посмотрел и понял, что нечего на чужое зеркало пенять, когда у самого рожа крива.

А ещё (в двенадцатый уже раз!) меня "поселили" жить, где я не живу. На этот раз Красноярский бибколлектор определил меня на местожительство в Дивногорск. А были времена, когда в солидных изданиях называли меня по ошибке и москвичом, и питерцем… Но в принципе, я не против виртуально пожить и в Дивногорске. Есть там у меня реальные хорошие знакомые. Хотя, они все приятные, пока не начнёшь претендовать на чью-то жилплощадь… Ох, этот Бибколлектор!

А ещё один очень известный (действительно очень знаменитый) писатель предложил мне с ним в этом году дружбу. И сходу попросил написать рецензию на его книгу. А книга мне не понравилась и я, не зная, что так "дружить" нельзя, написал ему всё, как есть. Но зато я теперь могу честно говорить, что я дружил с таким-то и таким-то. Правда, очень и очень недолго. Дня три.

Кстати, по поводу критики… Вспоминается одна примечательная история. Её рассказал писатель Виктор Астафьев, а затем она зазвучала в разных интерпретациях.

В одной из сибирских провинциальных поездок литераторы отправились знакомиться со сбором кедровых шишек. Выйдя из тайги они повстречались с деревенским мужиком. Тот поинтересовался: "Кто такие?" Астафьев пояснил: "Мы — писатели, а это вот — критик". И мужик удивленно воскликнул: "Если он вас критикует, зачем же вы его при себе держите?! Надо было его побить, да и оставить в тайге там, где шишку шелушат. И не было бы вам больше никакой беды рядом. Какие люди вы всё же странные. Интеллигенты долбанные. Всегда вас надо учить уму-разуму!". А тем критиком, на самом деле, был очень добропорядочный и высокопроыессиональный человек Валентин Курбатов. Не так давно он ушёл от нас навсегда. И хороших писателей без него стало ещё меньше… Почти совсем уже не осталось.

Читаю сейчас дневник Курбатова и удивляюсь, как же он держал в узде свою гордость и тщеславие. Вот бы научиться у него ещё и этому. Его запись от 17 января 2017 года:  "А оказывается, мечта-то моя сбылась! Как в детстве завидовал брезентовым ссутулившимся мужикам, которые ехали на последней площадке товарных составов! Качался над ними тусклый фонарь, а перед ними — уходящая вдаль матушка-Россия... Теперь оглядываюсь и вижу, что так и проехал жизнь на подножках и площадках чужих текстов, сопровождая их до конечной станции — читателя — бедным часовым, автором предисловий и послесловий, такой же незаметный, как этот брезентовый человек под одиноким фонарем. Спасибо авторам и издателям, что нашли мне это для чего-то, значит, нужное место в конце состава, с которого так далеко видна жизнь"…