Да ты чево кричишь-то понапрасну?— уговаривал русский.

Я севсема кричи нехычи, я только така покажи, какой за нама ма­нер еси,— говорит, успокаиваясь китаец.

Эстафета ускакала в Питер. Просили поддержать торговлю, очень полез­ную для всего края, просили разрешить ввоз серебра неограниченна, и не до­зволять ввоза чаю через Европу, но если уж такой милости не будет, то про­сили сбавить пошлину и таможню перевести из Кяхты в Иркутск, освободив Забайкалье от пошлины, или даже совсем уничтожить ее. «Так как дальность расстояний и дороговизна провозной платы,— писалось в прошении,— слиш­ком тяжело отзывается на торговле». Андрей Иванович пустился в литера­туру со своим доказательством о необходимости поддержки кяхтинской торговли.

А что, Андрей Иваныч, ведь нам, надо полагать, пошлину уничтожать, потому мы целый Сибирский край кормим?—спрашивали купцы у своего ко­новода.

Надо бы полагать, потому все меры приняты. Если уж не уничтожать,

то все же сбавить, принимая во внимание дальность расстояний и многие другие причины.

Уж вы, Андрей Иваныч, пишите позабористее.— упрашивали купцы.

Это мы смекаем.— самодовольно отвечал Андрей Иваныч.

Сделали, значит, свое дело. Написали прошение на высочайшее имя;

послали просительные письма к властям предержащим; навострили Андрея Ивановича, и стали спокойно ожидать последствий. Кругобайкальскую доро­гу нашло нужным исправлять правительство (она, между прочим сказать, до сих пор еще не исправлена). Путь из Иркутска до Томска остался тот же и о пути по рекам Ангаре и Енисею перестали даже и думать.

Дело пошло своим старым порядком. Прошли лето, осень и зима. В мар­те получилась январская книжка «Современника», Андрея Ивановича шарах­нули в ней, говоря: что литератор-апологист представляет собой образец крайнего, но злостного скудоумия, и будущее русское купечество будет крас­неть за подобные темные подвиги своих предков.

Андрей Иванович не отвечал. Ему было не до того — он отступился от общественных дел для исправления своих собственных. Купцы остались без защитника в литературе и предлагали 500 руб. тому, кто бы написал в защи­у их позабористее и отделал бы «Современник». Такого искусника, од­нако, не оказалось.

Прошло еще года два. Старшины по-старому отслуживали свою годовую службу и сменялись новыми. Таможня, каждый год в декабре, поверяла де­ла купцов и все оказывалось верно. Выбирались опять старшины, принимали присягу на верность и честность службы — задавались по этому случаю обе­ды, и дело шло себе так же спокойно и привольно, как и прежде.

В феврале 1862 г. из Китая возвратился уполномоченный от русского пра­вительства. Купцы заслышали о дозволении свободной торговли внутри Ки­тая, но не знали, что делать с этим дозволением и как понимать его. Градо­начальник целые дни ездил по домам купцов, упрашивал их делать общест­венные собрания, являлся на них сам и уговаривал купцов открыть дело внутри Китая.

ОБ АВТОРЕ

Oleg Nekhaev footer Олег НЕХАЕВ. Победитель и призер более тридцати творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения, фотографии и интернет-технологий. Дипломант премии имени А.Д. Сахарова "За журналистику как поступок". Обладатель Гран-При международного фотоконкурса «Canon». Призер Пресс-фото России. Победитель Всесибирского телефестиваля (фильм «Интервью с президентом России»). Создатель "Золотого сайта" России, признанного, одновременно, лучшим интернет-СМИ Сибири, а его редактор - лучшим сибирским интернет-автором. Победитель конкурса "Родная речь" -- лучший материал о русском языке и лучшая интернет-публикация. Победитель конкурса "Живое слово" , "За высшее профессиональное мастерство". Лауреат премий: за журналистские расследования имени Артема Боровика «Честь. Мужество. Мастерство», «Лучший журналист Сибири». Награжден почетным знаком «За вклад в развитие Отечества» Удостоен звания «Золотое перо России» и высшей награды Союза журналистов РФ "Честь. Достоинство. Профессионализм"