Oleg Nekhaev P Barskova

П

олина Барскова родилась и выросла в Ленинграде. Первая книга её стихов была издана ещё когда она училась в школе. Затем была удостоена нескольких значимых поэтических наград. Недавно, как автор прозаического сборника "Живые картины", получила премию имени Андрея Белого. Её первая пьеса, с одноимённым названием, идёт с успехом в Театре Наций.

Она живёт сейчас в США и преподаёт в Хемпшир-колледже русскую литературу. И всё чаще, и чаще совершает челночные перелёты между странами. Журналист Олег Нехаев повстречался с ней в Красноярске, где проходила масштабная книжная ярмарка.

 

-- Полина, вы только что прилетели в Сибирь из Америки и уже через два часа у вас встреча с читателями. А завтра вам предстоит обратный путь. Стоило ли ради такого короткого общения преодолевать половину земного шара?

 

-- Стоило! Мне просто важно как-то доходить до русского читателя. Другого у меня нет и не будет, и я ему вполне себя доверяю. Тем более, что в этот раз я буду читать не только свои новые стихи, но ещё и представлю двуязычную антологию ленинградской блокадной неподцензурной поэзии "Стихи Написанные во Тьме" В её подготовке я принимала непосредственное участие. У меня уже была возможность обсуждения этой книги с американскими читателями. Но для меня очень важно, принципиально важно, поговорить об этих стихах на русском языке, на котором они и были изначально написаны.

 

-- Готовясь к разговору с вами, прочитал в одной из рецензий: "Юношеский голос Барсковой был слишком искажён помехами (то кокетством, то нарочитой и неорганичной грубостью, то образной мешаниной), чтобы его можно было расслышать, а обстановка раннего и, скажем прямо, не вполне заслуженного успеха не способствовала взыскательности к себе. Голос, однако, от природы был достаточно силен, чтобы, достигнув зрелости, пробиться сквозь все посторонние шумы". Вы согласны с такой оценкой?

 

-- Это оценка со стороны. А я смотрю на себя с другой позиции. С другой перспективы. Рецензия Валерия Шубинского, которую вы упомянули, она очень живая, острая… Я действительно пишу и публикуюсь с раннего возраста. И на этом пути было много перемен и превращений. И разные люди, в разные моменты, обращали на них внимание. И происходило это из-за того, что я была юной и все мои превращения оказывались на виду, перед чьими-то пристальными глазами. И сложность как раз была именно в этом.

 

 

-- Вас с ранних лет называли вундеркиндом и талантом… Но в детской и юношеской среде отношения к победам между сверстниками очень ревностные, жёсткие, а подчас и жестокие. Ваш быстрый успех принёс вам больше вреда или пользы?

 

-- А у меня общение шло в основном не со сверстниками, а со взрослыми. И вот среди них у меня было несколько близких, великодушных ко мне друзей. А вопрос Вы задаёте очень важный: какова цена успеха? Сейчас, когда я оборачиваюсь, кажется, как ни странно, что мне очень повезло в жизни. Вот как раз из-за этого успеха, заслуженного или не заслуженного, сегодня это уже всё равно, у меня выработалась своеобразная защита. Я, вырастая, уже не так страдала от гневной критики, у меня было внутреннее ощущение «иди и пиши»… И это мне очень помогало в дальнейшем.

 

-- Удивительно, но вы не боитесь затрагивать в стихах и прозе очень личные стороны не только своей жизни, но и близких вам людей. У вас есть какая-то в этом граница, за которую вы не можете переступить?

 

pushkin-- Замечательный вопрос. В принципе ничего удивительного в таком подходе нет. Это особенность лирического высказывания. Вот, скажем, поэт Пушкин ведь в своих стихах часто писал об очень личных обстоятельствах. Он открывался весь, перед всеми, как ракушка. И тут же вспомните о большом количестве дуэлей, в которых он участвовал. И на многие из этих дуэлей он шел, чтобы защитить свою частную жизнь. Для него это и закончилось трагически. И нужно понимать, что подобный риск присущ нашей профессии. Риск публичности.

Любимый мной с юности петербургский поэт и писатель Константин Вагинов в каждом из своих романов отображал в персонажах своих близких, значимых деятелей культуры того времени. И у этих, легко узнаваемых персон, возникали сложности публичного восприятия. Ведь, иногда, они изображались в гротескном виде. Так что литература имеет своеобразную особенность: иногда ты приносишь и себя, и своих близких, в жертву этому процессу.

 

-- Мой знакомый прочитав одно из ваших подобных откровений, упрекнул вас в ненависти и сказал: "Наверное, у неё чугунное сердце". А речь шла вот об этом стихотворении, написанном на смерть Бродского:

Погиб поэт. Точнее – он подох.

Каким на вкус его последний вдох

Был – мы не знаем, и гадать постыдно.

Возможно, как брусничное повидло.

Возможно, как разваренный горох…

 

Но мне показалось, что родились эти строки вовсе не из ненависти, а из любви… И ещё я понял из вашей поэзии, что если вас не предавать, то вы будете верны до конца жизни. А если… Тогда вы можете и убить, если говорить образно…

 

-- Не образно. Оно так и есть. И я очень рада, что вы это поняли. И, мне кажется, это моё качество присуще всему, что я делаю. А стихи которые вы упомянули -- очень ранние. 1996 год. Мне было всего лишь двадцать лет…

Для меня любовь – это способ внимания. Пристального внимания. А когда ты пристально всматриваешься в человека, то ты видишь в нём всякое. Любое. Абсолютно всё, что в нём есть. И для меня это стихотворение, несмотря на его какую-то детскость, оказалось очень важным. Потому что в то время возник культ поэта Бродского, который оказался присущ какой-то части русской культуры, которая нуждается в создании чемпионов…

 

-- Но, по-моему, вы тоже этого не избежали. Давайте я прочту отрывок вашего стихотворения, в котором прослеживается явная интонация Бродского:

Сократ, сокращая стократ... — Перестань, перестань!

Твоё ль это дело? — А чьё это, чьё это дело? —

Тристан тростниковой треской пробежал по кустам.

Затурканный турок, как тетерев, лезет на терем.

Автобус, похожий на булку, везёт в Петергоф.

Ты помнишь их рожи, тех статуй Большого фонтана?

Там Зубов с Ланским расслабляются в сумерках в гольф…

 

Brodskiy-- Бродский действительно оказал на меня огромнейшее влияние. И вот предыдущее стихотворение оно как раз и исходит из этого. Понятное дело, что оно связано с известным лермонтовским "Смерть поэта", написанного на гибель Пушкина. Читающая Россия тогда отозвалась на эту потерю с болью и чудовищным воем. Также и для меня кончина Бродского стала и личной, и литературной катастрофой.

По-моему очень важно, чтобы поэт не превращался в памятник. Те, кого мы любим, даже когда они исчезают, остаются для нас живыми. И мы продолжаем воспринимать и их прелести, и их пороки. Мы не должны отторгать их многообразие, даже если в нём присутствуют какие-то скучные и отвратительные качества. А если помнить и видеть в них только хорошее и приятное, то это уже не живой человек. Мне вообще очень важно слово "живой". Особенно после того как я занялась проектом "Живые картины".

ОБ АВТОРЕ

Oleg Nekhaev footer Олег НЕХАЕВ. Победитель и призер более тридцати творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения, фотографии и интернет-технологий. Дипломант премии имени А.Д. Сахарова "За журналистику как поступок". Обладатель Гран-При международного фотоконкурса «Canon». Призер Пресс-фото России. Победитель Всесибирского телефестиваля (фильм «Интервью с президентом России»). Создатель "Золотого сайта" России, признанного, одновременно, лучшим интернет-СМИ Сибири, а его редактор - лучшим сибирским интернет-автором. Победитель конкурса "Родная речь" -- лучший материал о русском языке и лучшая интернет-публикация. Победитель конкурса "Живое слово" , "За высшее профессиональное мастерство". Лауреат премий: за журналистские расследования имени Артема Боровика «Честь. Мужество. Мастерство», «Лучший журналист Сибири». Награжден почетным знаком «За вклад в развитие Отечества» Удостоен звания «Золотое перо России» и высшей награды Союза журналистов РФ "Честь. Достоинство. Профессионализм"