(1981 год. Витебская область. Из жизни колхозного механизатора Егора Кузьмича Шацкого. Отрывок)

...21 мая, среда.

Вчера вечером партийный секретарь кол­хоза попросил Кузьмича нарезать реек для оформления наглядной агитации (у Кузьми­ча в сарае устроена своя пилорама).

Сегодня утром грузовик привез материал для реек. Не успел Кузьмич разгрузить дос­ки, как появился бригадир и сообщил с про­зрачным намеком:

-- Некому идти на картофелесажалку...

-- Ладно, — понял его Кузьмич, — агита­ция подождет.

Кузьмич аккуратно сложил доски. Мы се­ли на мотоцикл и через пять минут были на поле. Часы показывали полдевятого, на поле было пусто.

-- Поехали! — сердито сказал Кузьмич.

Приехали к колхозным картофельным бур­там.

На ночь их не накрыли соломой, и верх­ний слой картофеля подмерз, бульба стала мягкой, тряпичной. Ее бы отложить в сторо­ну, нельзя ее на семена. Однако никто не стал этого делать. На соломе сидят пятеро жен­щин, грызут семечки. Одна прилегла и дрем­лет— день начался теплый. Неподалеку сто­ит КСП (картофелесортировальный пункт, женщины будут загружать его бульбой). Гру­зовик стоит, шофер дремлет в кабине. Возок бригадира стоит, лошадь хрумкает картофе­лину. Трактор с прицепом стоит, но двига­тель не заглушен, работает. Ждут маленький тракторик, он где-то запропастился, а без не­го не оживет КСП.

Такая «работа» приводит Кузьмича в бе­шенство, обрезает на корню его голубые мечты.

— Часто думаю, тем ли я занимаюсь, чем надо? Главное ли дело? Понимаете-нет...

Тревога была в его глазах, не спрятанных от меня, доверчивая тревога: понял ли я, о чем это он?

Он завел мотоцикл и поторопился на поле.

-— Аникеев уже там, — сказал он уверен­но, и эта уверенность в незнакомом мне Ани­кееве показалась не случайной.

Точно, Аникеев был на поле. На лесной опушке стоял у кромки вспаханного поля яр­кий трактор «Беларусь», а тракторист Анике­ев вытирал его тряпкой. Чудак, да и только! Через пару минут пыль от сошников карто­фелесажалки закроет и трактор, и Аникеева, и Кузьмича на подножке. Зачем же вытирать машину тряпкой?

А зачем на радиаторе нарисованы разно­цветные полоски, оживившие весь трактор и придавшие машине праздничный вид? Зачем в кабине наклеены яркие картинки-красот­ки, вмиг преобразившие технический холод в домашний уют? Для красоты все это, для души тракториста Аникеева и потому, что любит он свой трактор точно так же, как Кузьмич свой комбайн.

-- Привет, Вовка! — сказал Кузьмич лас­ково.

-- Здравствуй, Кузьмич, — ответил Ани­кеев уважительно.

-- Хороший коник! — похлопал Кузьмич по капоту и ловко вскочил на подножку и — ух!-—на сиденье. Белая кепочка Кузьмича уперлась в потолок кабины, и механизаторы засмеялись. А Кузьмич смеялся в кабине. Он вслух считал наклеенных красоток: — Раз, два... пять... семь... Вовка! Они ж тебя от бо­розды отвлекают... Вовка! А коник нич-чего! — похвалил Кузьмич трактор. Вылезая из ка­бины, оперся рукой о крыло. Крыло прогну­лось. — Вовка, надо укрепить.

-- Надо укрепить кронштейном, — подхва­тил Аникеев.

У трактора они мыслили одинаково. Кузь­мич внимательно смотрел приспособление, придуманное Аникеевым вместо маркера и навешенное впереди трактора. Задал не­сколько вопросов и похвалил. Посмотрел на­ращенные борта сажалки и похвалил. Спро­сил, сколько посадил вчера, и помрачнел. Вчера Аникеев посадил мало — много стоял. Он сообщил это невесело.

На поле они мыслят и чувствуют одина­ково.

Кузьмич и Аникеев первые в области на­копали за сезон свыше тысячи тонн картофе­ля. Они работали тогда одним экипажем.

-- В темноте комбайн готовили, помнишь, Вовка, нет? А в каком году это было? Глянь там у себя.

Аникеев достал записную книжку, тол­стую и засаленную. Точно такая же у Кузьмича. Это вроде дневника в многолетнем разрезе.

-- 1973 год, — сказал Аникеев. И продол­жал листать свою книжку. — Слушай, Кузь­мич, как я в этом году бульбу сажаю! Девя­того мая — простоял два часа, не было кар­тошки. Десятого — ремонт колес, ливень. Одиннадцатого — простой два часа, не было картошки. Двенадцатого — простоял три ча­са. Тринадцатого — два. Четырнадцатого — пять часов простоял! Пятнадцатого — два. Шестнадцатого — четыре. Семнадцатого мая — тоже четыре часа простоял, Кузьмич. Восемнадцатого— четыре. Ах ты, елки-палки! Девятнадцатого — пять, еще больше. Двад­цатого, вчера, — полтора часика, прогресс, Кузьмич! Сегодня, двадцать первого, — вче­рашний день уже догнали, нет прогресса, Кузьмич!..

— Не трави душу, Вовка,—попросил Кузь­мич. — Ты читал районную сводку?

— Читал, Кузьмич, читал эту липу. Девя­носто процентов... Я ж звеньевой, я ж веду учет. На сегодня посажено сорок процентов. Где они взяли девяносто?

— Ре-пор-те-ры! Ух!.. — То, что сказал Кузьмич дальше, фиксированию на бумаге не подлежит.

Солнце припекало на лесной опушке — не зря ночью был заморозок. Все замолчали, ле­жа на травке.

В 10.00 прибыл картофелепогрузчик — не­уклюжее, но ценное сооружение, сконструи­рованное колхозными умельцами. Бульба имелась, но в борозду не выйдешь—сначала надо внести аммиачную воду. Агрегат для внесения аммиачной воды где-то потерялся.

Агрегат прибыл в 10.30

В 11.00 картофелесажалка вошла в бороз­ду, окуталась пылью и скрылась в ней вместе с Кузьмичом и его напарником, вставшими по обе стороны на подножки...

22 мая, четверг.

День знакомый, пустой — Кузьмич безре­зультатно ремонтировал комбайн, снимал шкив.

23 мая, пятница.

Кузьмич работал на картофелесажалке.

Домой приехал в восемь вечера. Когда заводил в гараж мотоцикл, хромал. Настоялся на подножке, разболелась нога, пробитая в 45-м осколком.

За ужином Кузьмич сообщил, что сегодня посадили пять га, это неплохо. Могли бы по­садить и десять, если бы с утра дотемна по­работать. Половина картофеля в колхозе по­сажена, сказал Кузьмич и начал просматри­вать свежие газеты. «Что пишут! Что они делают?!» — неожиданно вскричал он.

В областной газете была напечатана сводка, в которой значилось, что в Толочинском районе посажено 100,0 процента картофеля. Корреспондент В. Надежный писал: «Вчера (еще вчера!) — А. К.) все(!) колхозы и совхоз района завершили посевные работы и выполнили план сева каждой культуры...» На вопрос корреспондента о причинах такого успеха начальник управления сельского хозяйсева Толочинского райисполкома тов. А. Озарченков бодро ответил: «Посевные агрегаты начинали работу в поле в 5 часов утра и оканчивали ее с наступлением темноты

— Кому врем, товарищи? Зачем?..

Не дочитав газеты, Кузьмич ушел управляться по хозяйству…

Автор Анатолий Козлович. Журнал "Дружба народов" 1981 год №7