Время идёт, а я никак не могу забыть ту, мою давнюю командировку.
Прямо перед входом в древнюю Старо-Читинскую церковь молилась женщина. Я ждал, когда она зайдёт внутрь.
— Нельзя. Там осквернённое место… — пояснила она тут же своё невхождение, указывая на дверь.
В бывшей церкви меня гостеприимно встретили сотрудницы и сказали, чтобы я сам знакомился с размещённым здесь музеем декабристов. Для меня даже включили свет.
И почти сразу началось суетное хождение смотрительниц. Они несли кастрюли, разные закуски и исчезали за дверью переоборудованного алтаря. Смотрелось всё это кощунственно. По церковным канонам находиться там женщине было немыслимо. Раньше. Ведь алтарь символизирует Престол Господень. Причём, на маковках этой церкви кресты так до сих пор и оставались.
Вскоре из бывшего алтаря стали раздаваться здравицы и звон посуды. Девичник гудел на весь музей.
Поднявшись на второй этаж, увидел, что повсюду на стенах висели портреты декабристов-каторжан. Сбоку стояла будка стражника. За ней — частокол из брёвен острога.
И вдруг в полумраке я неожиданно увидел женщину. Она стояла, не двигаясь. В белом платье. Мы молча смотрели друг на друга.
— А вы почему не там? – спросил я её.
— Где, «там»? – неуверенно ответила женщина.
— Со всеми… Внизу. На пиршестве.
— Зачем же мне быть «внизу»? — спросила она с явной надменностью.
— …Простите, а вы вообще кто? – удивлённо спросил я.
— Я – Волконская! – вызывающе ответила она и недовольно смерила меня взглядом.
Сумасшедшая, какая-то, — подумал я, машинально включая диктофон. Только странность заключалась в том, что женщина действительно была похожа на княгиню Волконскую. День назад я был в Иркутске в её роскошном доме. И там со стен на меня везде смотрели величавые портреты бывших обитателей. В том числе и её мужа, государственного преступника первого разряда… Но если она представала Волконской…
— Как же вы могли бросить в Петербурге грудного ребёнка и уехать в Сибирь? — резко спросил я её. — Он же умер потом…
— Это – любовь! Вы, просто этого не понимаете, — страстно начала она меня убеждать. – И вы не уходите, оставайтесь! У нас здесь будет спектакль и вы многое сами поймёте…
Музей декабристов был открыт в Чите во время перестройки. В самом намоленном храме Забайкалья. И в этом была какая-то фантасмагория. Тех, кого церковь предала проклятию, здесь сделали героическим содержанием древнего храма. И на место бывшего иконостаса повесили картину «Восстание 1825 года»…
На рисунке справа декабрист Николай Бестужев изобразил ту самую Старо-Читинскую церковь, которая сохранилась до сих пор.
Подробнее о декабристах на Сибирике ЗДЕСЬ
