— Вон он, оттуда приходил! — рассказывает мне про косолапого старовер-отшельник, который к этому времени уже двадцать лет жил один в сибирской глухомани на сибирской реке Большой Бирюсе.

Всю осень Пётр Харин заготавливал на зиму рыбу. Солил её в бочке. А бочка была погружена в воду речушки Хаинда с холодной водой.

Хариуса он наловил отменного. Крупного. Жирного.

Отшельник хорошо знал места рыбьего обитания. Каждый бочажок обловил. Радовался своим запасам. А по речке пробираться трудно. Походы к воде заросшие. Тучи гнуса съедают рыбака. Намучался он с этим уловом.

Медведь пришёл ночью. Выдернул, плотно приделанную крышку из крепкой бочки. И съел всю солоноватую рыбу, за раз. Как будто специально караулил, когда бочка будет заполнена до самого верха рыбой.

Поужинал косолапый деликатесным малосольным хариусом как в ресторане. Чужой добычей. И счёт ему не предъявишь. В Сибири говорят образно про подобную глухомань, что здесь «Закон — тайга, а прокурор — медведь». А какая в данном случае — образность. Всё в прямом смысле. Действительный хозяин тайги его посетил и взял свою дань.

Харин так и говорит: «Знать так судьбе было угодно. Надо не забывать, что мы в природе гости!»

Фото автора